В истории России, начиная с Александра II, едва ли найдётся правление, обошедшееся без покушений. Старшего брата Ленина повесили за посягательство на жизнь Александра III, японский фанатик пытался зарубить саблей Николая II (правда ещё в бытность его цесаревичем). В Ленина стреляла Фанни Каплан, под крейсер Хрущёва во время его визита в Великобританию подкладывали мину. По машине Брежнева лупил из пистолетов лейтенант Ильин, Горбачёва едва не застрелили во время ноябрьской демонстрации. Ельцина и вовсе сбросили в мешке с моста в реку.
А Сталин… Кажется, что про покушения на него ничего не известно, но историки насчитали более десятка таких случаев. Строго говоря, всё это не полноценные покушения, а скорее неудачные попытки — к тому же большинство из них воспринимается как исторические байки. Из серьёзного можно отметить стрельбу ефрейтора Дмитриева в 1942 году: он хотел убить Сталина, но лишь незначительно повредил правительственную машину. И даже не самого вождя, а Анастаса Микояна. Далее — сорванные советской разведкой планы ликвидации Сталина во время Тегеранской конференции. И организованная немцами операция «Туман», о которой и пойдёт речь в этой статье.
Вождь на прицеле
После провала немецкой операции «Длинный прыжок» в Тегеране, направленной на ликвидацию лидеров антигитлеровской коалиции, Германия не оставила попыток физического устранения Сталина. Об этом, в частности, упоминал Вальтер Шелленберг в своих мемуарах «Лабиринт». Но попытка, описанная гитлеровским разведчиком, похожа на анекдот — мина, замаскированная под кусок грязи; два военнопленных, один из которых был знаком с механиком из гаража Сталина; их переброска за линию фронта. Дальше неизвестность — Шелленберг полагал, что эти двое были либо схвачены советской контрразведкой, либо сами сдались и рассказали о задании.
А вот об операции «Туман» известно куда больше. Во-первых, по работам немецкого военного историка Хеллемана, а во-вторых, по отечественным публикациям, первая из которых появилась в журнале «Огонёк» в 1965 году. Конечно, такая публицистика — тот еще источник, но существуют более поздние работы российских историков с реконструкцией операции, основанных на частично рассекреченных архивах ФСБ РФ — фонд 4, опись 11, д. 412. «Дело майора Таврина» — под таким названием и фигурирует это несостоявшееся покушение на Иосифа Сталина.
Диверсант из батраков
На самом деле его фамилия была не Таврин, а Шило. Петр Иванович Шило — уроженец села Бобрик Нежинского района Черниговской области. Он родился в 1909 году, батрачил по молодости, всей душой принял революцию, после которой работал в волостном отделе труда. Проиграл в карты пять тысяч казенных рублей, был осужден, бежал, сделал себе фальшивые документы на имя Петра Политова, женился и до самой войны работал в тресте «Уралзолото» в Свердловске.
Командовал на фронте пулеметной ротой, отличился в боях, был награжден медалью «За отвагу», но в мае 1942 года добровольно перешел на сторону немцев, сдавшись им в районе Ржева. Попал в разведывательно-диверсионную школу Абвера, после окончания которой «работал» в концлагерях, где вполне успешно выявлял и сдавал антифашистских подпольщиков.
В 1943 году карьера Политова вышла на новый уровень — его стали готовить для совершения диверсионных операций на территории Советского Союза, для чего перебросили в учебно-тренировочный лагерь под Псковом. Там-то Политов и узнал о своем задании организовать и провести террористический акт против самого Сталина.
Уже на этом моменте план начинает казаться насмешкой над здравым смыслом — где Сталин, а где немецкий диверсант Политов, пусть даже с самыми правдивыми документами? Но в том-то и дело, что у немцев имелись агенты в Москве (их имена неизвестны, так как архивное дело, касающееся операции «Туман», рассекречено не полностью). Они должны были достать Политову гостевой билет на торжественное заседание 6 ноября 1944 года, приуроченное к годовщине революции.
А дальше диверсант должен был действовать решительно. В качестве смертоносного арсенала у него имелось два предмета. Первым было мощное взрывное устройство, вмонтированное в небольшой портфель. Вторым — аппарат «панцер-кнакке», который крепился к руке и был незаметен под кителем. Заложенный в него 30-миллиметровый снаряд кумулятивного действия был способен пробивать броню на расстоянии в 300 метров. Достаточно было поднять руку по направлению к машине и нажать другой рукой кнопку в кармане, как устройство бесшумно срабатывало. «Панцер-кнакке» было сконструировано для стрельбы по машине на тот случай, если вариант с бомбой не сработает или Сталина не будет на заседании.
Ордена и шрамы
Забегая вперед, отметим, что план по ликвидации Сталина был утопичен с самого начала — после 1943 года вождь редко появлялся на публике, а свое участие в торжественных мероприятиях сводил к минимуму. Так что у Политова, сколь бы успешно он не действовал, убить вождя не было ни малейшей технической возможности. И в Берлине, понимая ничтожность шансов, ставили диверсанту альтернативную задачу — совершить теракт против Молотова, Берии, Кагановича, Маленкова или Ворошилова. До кого сможет «дотянуться».
Готовили легенду Политова тщательно. Ему выправили комплект документов, основным из которых было удостоверение начальника отдела СМЕРШ 39-й армии майора Таврина. Появление в Москве объяснялось служебной командировкой и отпуском после ранения. Это «ранение» опытные немецкие хирурги сделали на теле искусственно, наложив несколько швов. Далее Политову выдали награды, взятых у попавшего в плен генерала Ивана Шепетова — орден Ленина и Золотую Звезду Героя. В типографии отпечатали фальшивые номера «Правды» с очерками о подвиге Таврина, его портретом и указом о награждении «героя».
В качестве компаньона Политову-Таврину снарядили Лидию Адамчик, радистку и по совместительству «жену» в звании лейтенанта, документы которой тоже не должны были вызывать вопросов. План переброски проработали до мелочей. Специально для операции на базе немецкого военно-транспортного самолета Arado разработали модель, способную садиться в очень ограниченном пространстве.
Предполагалась посадка в районе Смоленска, и место для нее выбрали заранее, перебросив через линию фронта немецких агентов. Но группу обезвредила советская контрразведка, и благодаря добытым показаниям стало ясно, что немцы в районе Смоленска затевают какую-то операцию с использованием особого типа самолета. Только какую и когда — это было неизвестно.
Внимательный старлей
«День Х» немцы назначили на 5 сентября 1944 года. Модифицированный Arado перелетел линию фронта, но был обстрелян советскими зенитками и поэтому совершил вынужденную посадку за 150 километров до запланированного места. Политов и Адамчик съехали по рампе на советском мотоцикле «Урал» и сразу устремились по дорогам к Москве. Рация, портфель с бомбой и смертоносный «панцер-кнакке» находились в железном опечатанном ящике. Надписи на нем запрещали кому бы то ни было вскрывать контейнер до доставки в Москву, так как внутри находятся совершенно секретные материалы.
В ночь на 6 сентября 1944 года на пост, выставленный на проселочной дороге от деревни Карманово на Ржев, заступил сотрудник местного райотдела НКВД старший лейтенант Ветров. Около шести часов утра он остановил для проверки мотоцикл с коляской, на котором следовали двое: мужчина в плаще с погонами майора госбезопасности и миловидная женщина. Протягивая чекисту документы, майор как бы случайно распахнул плащ, и на его груди засиял иконостас наград (два ордена Красного Знамени, орден Ленина, Красной Звезды и несколько медалей), увенчанный золотой звездочкой Героя Советского Союза. Ветров подчеркнуто спокойно отнесся к этой демонстрации и стал внимательно изучать офицерское удостоверение личности.
Согласно бумагам, перед ним стоял начальник отдела контрразведки СМЕРШ 39-й армии майор Таврин Петр Иванович. В связи с развившимся в результате тяжелого ранения заболеванием он направлялся в столицу для медицинских обследований. Попутно майор выполнял поручение государственной важности, доставляя в столицу груз в опечатанном ящике — командировочное удостоверение на этот счет имелось. Среди документов, отданных на проверку Тавриным, находилась свернутая вчетверо страница «Правды» с очерком о подвиге майора и указом о его награждении. Не вызывали сомнения и документы его спутницы — жены Лидии Ивановны Шиловой в звании лейтенанта ГБ.
На этом можно было расставаться, но Ветров спросил, откуда пара едет. Таврин назвал деревню. От нее до Карманова было километров двести — за пять часов, хоть в темноте и по раздолбанному проселку, но можно доехать. На первый взгляд всё чисто, но Ветров прикинул, что всю ночь лил дождь. Он сам, простояв на посту около трех часов, вымок до нитки, а на майоре и его спутнице одежда была сухой, словно те путешествовали в кабине машины. Не меняясь в лице, старший лейтенант предложил проехать с ним в райотдел, чтобы поставить отметки о выезде из прифронтовой зоны.
Прокол с наградами
Таврин-Политов зашел в дом, жена под предлогом охраны важного груза осталась в коляске мотоцикла. В райотделе было натоплено, и Политов снял плащ, пока милиционеры заполняли документы. И тут сразу стало понятно, что он не тот, за кого себя выдает.
Всё предусмотрели немецкие инструкторы, но вот то, что в 1943 году изменился порядок ношения наград, они не учли. Политов тоже об этом не знал, так как в бытность его командиром роты ордена и медали носились на одной стороне груди и в произвольном порядке. А Указ Президиума Верховного Совета СССР от 19 июня 1943 года определил, какие ордена и медали нужно носить на правой стороне груди, а какие — на левой. У Политова же весь «иконостас» помещался на левой стороне кителя, да еще награды шли не по порядку, а в разнобой.
Майора задержали, телеграфировали в Москву, а там диверсантов с нетерпением ждали, поэтому уже через несколько часов в райотдел Карманова примчался целый десант контрразведчиков, который первым делом обыскал ящик с «секретным грузом».
Радиоигра
Политова и его спутницу арестовали, доставили в Москву и там вплоть до окончания войны использовали в радиоигре против немцев. Таврин в рамках операции «Туман» долго «туманил» своему начальству мозги, сообщая, что через завербованных агентов вот-вот подберется к самому Сталину. Главной целью этой мистификации было стремление держать немцев в напряжении, чтобы исключить повторное направление диверсионных групп.
Мало того, после войны Таврину-Политову сохранили жизнь, предполагая, что на него может выйти кто-нибудь из оставшихся в живых бывших сотрудников немецкой разведки. Но так никто и не пришел.
1 февраля 1952 года Военная коллегия Верховного суда приговорила Петра Шило и Лидию Адамчик к высшей мере наказания.
Конечно, называть операцию «Туман» полноценным покушением на Сталина не совсем правильно. Да и прокололись немцы на недостаточном знании советских реалий. А ведь сколько в истории войны было таких вот нелепых и бестолковых диверсионных актов — один «Ульм» чего стоит: 👇
