«…На нас возложена миссия покончить с домом Романовых! Вы приговорены к расстрелу», — произнеся эти слова, комиссар Юровский выстрелил в отрекшегося самодержца.
Что было потом, хорошо известно. Останки Романовых сейчас покоятся в их усыпальнице в Петропавловском соборе. А вот место захоронения самого цареубийцы, который гордился своей «исторической ролью», оказалось поистине невидимкой. И в этом есть какая-то мрачная историческая ирония: Яков Юровский в свое время сделал все, чтобы навсегда скрыть трупы расстрелянной императорской семьи, но в итоге его собственная могила оказалась тщательно спрятанной от людей.
От чекиста до музейщика
Яков Михайлович (а на самом деле Янкель Хаимович) Юровский пережил своих жертв ровно на 20 лет. Поначалу дела этого большевика складывались прекрасно, и его чекистская карьера развивалась наилучшим образом.
Через несколько дней после ликвидации останков Романовых Юровский уехал из Екатеринбурга в Москву, прихватив с собой царские украшения. Сдав их коменданту Московского Кремля Малькову, Юровский стал осваиваться в новой должности — начальника районной ЧК. Это именно он расследовал дело о покушении на Ленина и даже совместно с его шофером ставил следственный эксперимент. Хотя что там было расследовать — неясно. Фанни Каплан схватили сразу после выстрелов, да и отпираться она не думала.
Но пост главного районного чекиста для Юровского оказался лишь ступенькой в карьере. После взятия красными Екатеринбурга летом 1919 года Юровский вернулся в город с повышением — председателем Уральской ГубЧК. Ну а спустя пару лет начался «золотой период» в судьбе цареубийцы. Причем золотой буквально — в 1921 году Якова Юровского как проверенного и зарекомендовавшего себя товарища поставили заведовать «золотым» отделом Гохрана. Как было написано в приказе — «для приведения в порядок и ликвидное состояние находящихся ценностей».
Пойдя по валютно-золотой стезе, Юровский из Гохрана переместился в валютное управление Наркомата иностранных дел. А потом его карьера совершила загадочный кульбит. Впрочем, вся последующая работа Юровского — один большой кульбит. Судя по перечню должностей, советское руководство видело в нем большого универсала. Оно отправляло его то заместителем директора завода резинотехнических изделий «Красный богатырь», на котором выпускали популярные в ту пору калоши. То перебрасывало на культурный фронт, назначая руководить Политехническим музеем.
Налицо понижение в карьере — был главным уральским чекистом, стал директором музея. Но никаких грешков за Юровским не числилось, и он вполне благополучно дожил до тридцатых годов. А потом ушел на пенсию по состоянию здоровья: обострилась язва желудка. Было это в 1933 году и Юровскому только исполнилось 55 лет. Следующие пять лет он находился под наблюдением врачей, много времени проводя в Кремлевской больнице. В ней Юровский и скончался в 1938 году от прободной язвы и внутреннего кровотечения.
Задрапированная память
А вот дальше интересно. Похоронили убийцу императора так, что его останки в итоге оказались спрятаны от всех. Разумеется, в 1938-м сделали это не специально. Наоборот, Юровскому оказали большую честь — в духе тогдашней советской моды заслуженного большевика кремировали, а урну с прахом поместили в одну из ячеек колумбария при Донском крематории. Было это место для избранных — тех, кто по рангу не «дотягивал» до Кремлевской стены, но и был выше простого захоронения где-нибудь на Новодевичьем.
Помещение №9 считалось «элитным» и в нем хранились урны с прахом людей, имевших «особые заслуги перед Советской страной». Войти в «крематорский спецхран» простому смертному было невозможно — только родственники умерших и только по пропускам. Сейчас такого строго режима нет, но пускают в колумбарий по-прежнему лишь родственников и экскурсии.
Выглядит он странно. Вдоль стен, давно требующих ремонта, громоздятся большие деревянные «буфеты» со стеклянными дверцами. Они прикрывают ниши, в глубине которых стоят разнообразные по форме урны. Некоторые давно заброшены, у других за стеклом ячеек можно разглядеть конфеты, цветы, записки — близкие не забывают о предках.
Но вот урны с прахом Юровских (его самого и жены) без посторонней помощи не найти. А оказывать ее здесь никто не будет, и работники колумбария поступают так совершенно сознательно. Запрещено показывать урны по просьбе туристов и во время организованных экскурсий. Такой режим секретности ввели после того, как жаждущие возмездия адепты Николая Романова стали заниматься вандализмом. «Приходили и плевали в стекло, за которым стоят урны. Даже хотели разбить, выкрасть и развеять прах», – рассказывают в колумбарии.
В качестве дополнительной меры безопасности и чтобы сбить с толку желающих отомстить убийце царя, в прессу в начале 2010-х запустили слух. Мол, дочь Юровского Римма, одна из основательниц комсомола, вернувшись из ГУЛАГа и поселившись в Ленинграде, якобы забрала урну из Донского крематория и захоронила ее на одном из петербургских погостов.
Но это не так, и в 2014 году журналистам «Московского Комсомольца» показали ячейку Юровских. Стоящие в глубине ниши две неприметные урны полностью лишены опознавательных знаков. Надписи на них задрапирована черно-красными пыльными лентами. Рядом разложено несколько блеклых бумажных цветов. Похоже, что захоронение давно нее навещали. Некому?
Видимо да, ибо история потомков Юровских весьма примечательна. Никакого мистицизма, но… Трое его детей сделали неплохую карьеру: дочь руководила советским комсомолом (ее репрессировали при еще живом отце и выпустили лишь после смерти Сталина); старший сын стал контр-адмиралом ВМФ, а младший в звании полковника служил политработником. Все они умерли в почтенном возрасте, оставив после себя многочисленное потомство.
Только вот судьба третьего поколения Юровских оказалась несчастливой. Его внучки все умерли в детском возрасте, а внуки трагически поуходили из жизни. Один сгорел на пожаре, другой упал с крыши, еще один отравился грибами, четвертый повесился. А любимый самим Юровским внук Толя, в котором он души не чаял, умер за рулем автомобиля.
Когда Яхве на горе Синай даровал Моисею Десять заповедей, он сказал ему: «Я Господь, Бог твой, …наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода». И хоть эти слова относились к коллективной ответственности иудеев за идолопоклонство, лучшего завершения для рассказа о судьбе Якова Юровского и не придумаешь.
