Как русские моряки провели 6 лет в полярном плену на Шпицбергене

Как русские моряки провели 6 лет в полярном плену на Шпицбергене
В середине XVIII века четверо русских поморов вынужденно провели 6 лет и 3 месяца на голом каменном острове северного архипелага Шпицберген.

Даниэль Дефо поместил своего Робинзона Крузо поистине в тепличные условия, дав ему впечатляющий стартовый набор и населив необитаемый остров козами и птицами. В такой обстановке 28 лет одиночества не кажутся чем-то запредельным, особенно в компании Пятницы. А если бы вместо тропиков герой Дефо очутился за Полярным кругом, где вместо коз белые медведи, а пшеницу заменяют мхи и лишайники на голых камнях? Наверняка такая робинзонада не продлилась бы и месяца.

Но правда такова, что жизнь порой подкидывает самые невероятные сюжеты. И история архангельских поморов, случайно оказавшихся в ледяном плену, так и не стала бестселлером. А зря. Так как прожить шесть лет на необитаемом острове архипелага Шпицберген, да еще и в XVIII веке, имея в качестве стартового набора мешочек муки да 12 патронов — это, конечно, фантастика.

За моржами на Грумант

Предположительно Шпицберген открыли норвежские викинги и русские поморы примерно в одно и то же время — с разницей в несколько лет в XII веке. После этого они с переменным успехом осваивали архипелаг. Норвежцы старались его колонизировать, а русские просто ходили на Шпицберген (Грумант) бить моржей. К XVIII веку экспедиции туда для поморов стали делом привычным — на больших карбасах, способных принять до трех тонн груза, они уходили на промысел в середине короткого полярного лета и успевали вернуться до первых льдов.

Вот и поморская артель из поселка Мезень поступила так же. 14 моряков на исходе августа 1743 года отправились к острову Большой Брун — самой оживленной части Шпицбергена, на которой велся международный промысел. Однако, когда до Груманта было уже рукой подать, поднялся сильный ветер, который отнес тяжелый карбас восточнее. В трех верстах от острова Малый Брун (ныне — о. Эдж) моряки попали в ловушку и прочно застряли во льдах.

Ситуация оказалась сложной — впереди маячила зимовка. И моряки, хоть и не были готовы к ней, особо не волновались. Кормщик, 47-летний Алексей Химков, знал, что на острове до них промысловики поставили избушку из завезенного леса. Вот на ее поиски и сошел на лед небольшой отряд из четверых: самого Химкова, его двоюродного брата Хрисанфа и поморов Степана Шарапова и Федора Веригина. Хижину они нашли в двух километрах от берега. Она была в приличном состоянии с глиняной печью, которая, правда, топилась по-черному. Но ничего страшного, пережить зиму там было можно.

Поморы заночевали, а когда утром отправились назад, то не поверили своим глазам. За ночь ветер разломал льды и унес их в океан. А вместе с ними сгинул и карбас. Вероятно, он утонул, так как больше о судьбе оставшихся моряков так никто и не узнал.

Оплакивать мертвых времени не оставалось, нужно было заботиться о себе. А как это сделать, если начальный набор составляет мешочек муки, немного табаку, огниво, трут, нож и одно ружье на всех с 12 зарядами? Судоходства в этой части архипелага не было никакой, так что оставалось надеяться только на провидение и волю Господа. Но молитвы молитвами, а от голода и холода они не спасут. Поэтому поморы стали действовать, открыв удивительную робинзонаду длинной в немыслимые для Арктики шесть лет.

Заполярная неволя

Остров представлял собой голые скалы, на которых не росло ничего, кроме мха. Кое-где глинистая почва, родники с питьевой водой и много старого плавника на берегу. Он пошел на дрова, глину же намесили с водой и обмазали ей кургузую печурку. Впоследствии из глины наделали посуды и светильников, а мхом заткнули щели в стенах.

Параллельно добывали пропитание. Все 12 выстрелов пошли в дело — подстрелили 11 оленей. Мясо было, шкуры для лежанок тоже. Но что дальше? С ножом на оленей не поохотишься, и за песцами с ним не угонишься. К тому же объявился хозяин острова — белый медведь, который решил проверить незваных гостей. На него ушел последний 12-й заряд. В дальнейшем медведей сообща валили рогатинами, наделанными из плавника.

Но запасы дерева на берегу были не безграничны, и поддержание тепла стало для поморских робинзонов главной задачей. Топливо экономили, а для постоянного огня изготовили глиняные плошки, куда заливали медвежий жир. В качестве фитилей использовали грубые нити из одежды. Постепенно на поморах не осталось ничего домотканного, и они перешли на выделанные оленьи шкуры. На этих животных охотились с помощью лука. Тут морякам повезло — к берегу прибило сосну, один из корней которой идеально подошел для изготовления лука. Тетива — медвежьи сухожилия, стрелы — прямые еловые ветки, оперение — птичьи перья. А наконечники сделали из заточенных гвоздей разбитого ящика (тоже морской подарок).

В стрельбе моряки тренировались ежедневно, и вскоре научились бить птиц на лету и песцов на бегу. А уж убитым оленям и вовсе счет потеряли. Поскольку топливо экономили, то мясо прожаривали не до конца и ели его полусырым. Потом поморы, правда, придумали коптить его про запас, просто подвешивая куски под потолок, где скапливался дым от печки.

Главным врагом людей стал белый медведь. За шесть лет на острове они завалили рогатинами 14 животных. Дело это было тяжелое и очень опасное. Но выручили железные наконечники на заостренных концах. Их моряки выковали на камне, использовав в качестве заготовки металлический крюк, найденный в случайном обломке обшивки на берегу. Освоили они и тонкую работу по металлу — понаделали из гвоздей иглы, заточив их о камень.

В таких заботах проходило как короткое лето, так и длинная зима. Каждый день, если позволяла погода, поморы ходили на берег собирать плавник и вглубь острова за птичьими яйцами. А если вьюга запирала их в четырех стенах, то обрабатывали шкуры, шили из нее одежду и даже занимались резьбой по кости.

Выжить любой ценой

Но не медведи, одиночество и тоска угрожали выживанию полярных робинзонов. Еды вдоволь, одежда имеется, огонь худо-бедно поддерживать можно. Не хватало в этой вынужденной полярной идиллии одного. А именно витаминов. Цинга — бич всех моряков — неумолимо подбиралась и к полярникам. В отсутствии витаминов битва с ней заранее оказывалась проигранной. Сначала накатывала слабость, затем выпадали зубы, образовывались язвы, и в конечном итоге наступала смерть. Выход из положения поморы нашли. Они пили сырую оленью кровь, и за период короткого лета наквашивали в глиняных емкостях траву ложечницу (растение семейства капустных). Ели ее и в сыром виде, что давало минимальное количество витамина С. А еще они не давали слабости овладеть своим телом и постоянно двигались.

Причем, физические занятия до такой степени закалили тела моряков, что по возвращению на Большую землю Иван Химков даже на спор обогнал скаковую лошадь. Впрочем, заповедь «движение — это жизнь» помогла не всем. Для Федора Веригина рацион и условия жизни на острове оказались наиболее тяжелыми. Он умер в 1748 году на исходе пятого года ледяного плена. Смерть товарища серьезно ударила по моральному духу оставшихся поморов. Казалось, что такой исход ожидает их всех. Бесконечно бороться с природой за свое выживание можно только в романе про Робинзона Крузо, а в арктической реальности пять лет на необитаемом острове ставили человеческий организм на грань существования.

Спасение и память

Вызволение к ним пришло в августе 1749 года. И это было действительно Божьим помыслом, так как судно купца-старовера Амоса Корнилова тоже отнесло ветром к восточной части Шпицбергена. Спустя 75 месяцев история повторилась. Только на этот раз конец у нее оказался счастливым. Погрузив на борт 50 пудов оленьего сала, множество шкур и все свои пожитки, поморские робинзоны отправились в обратный путь.

Возможно, эта история так бы и осталась неизвестной, кабы не граф Шувалов, владевший в ту пору монополией на торговлю в Архангельске и имевший доход с рыбных промыслов. До него дошел рассказ о невероятном арктическом заточении, и граф отправил учителя своих детей образованного француза Пьера Леруа проверить факты. Тот не только все подтвердил, лично переговорив с поморами, но и написал книгу под названием «Приключения четырёх российских матросов к острову Ост-Шпицбергену бурею принесённых, где они шесть лет и три месяца прожили».

Не забылась эта история и по прошествии столетий. Самым ярким ее выражением стал художественный фильм 1954 года «Море студёное», снятый, к слову, в крымском Судаке, а не на Русском Севере. Но все равно смотреть его интересно, хотя такому событию уж точно не помешало бы современное киновоплощение. Ибо таких историй в мире совсем немного.

Не падать духом, не жалеть себя, работать и главное верить, что все будет хорошо — вот универсальное правило любого выживания. Что на заполярном острове, что на потерявшей управление барже в Тихом океане 👇:

Оцените статью
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Географ и Глобус
Добавить комментарий