Бессарабия. Не каждый сразу вспомнит, где это вообще. А уж история ее присоединения к СССР и вовсе затерялась где-то на обочине большой истории. А между тем эта территория больше века входила в состав Российской империи, а после революции и развала старой страны оказалась в составе Румынии. И если с Польшей, Финляндией и Прибалтикой большевистская Россия в конце концов рассталась — пусть неохотно, но новые границы признала, то с потерей Бессарабии Москва так и не смирилась и все двадцать межвоенных лет считала ее территорией, незаконно отнятой у России.
Поэтому в 1940 году здесь обошлись без разговоров о «воле народа» и просьб принять новую республику в СССР. Сталин потребовал вернуть то, что считал своим. А заодно прихватил еще и солидный чужой кусок, который Российской империи не принадлежал никогда.
Это заключительная часть цикла «Сталинский передел» — и заключительная не только по счету. После войны с Финляндией, которой была посвящена предыдущая история, оставался последний территориальный рывок предвоенного СССР: Бессарабия, Северная Буковина и рождение на их месте советской Молдавии.
Рождение республики
Вообще, название Молдавия гораздо древнее Бессарабии. Еще в Средние века к востоку от Карпат существовало довольно большое Молдавское княжество, которое со временем попало в зависимость от Османской империи. А поскольку Россия и Турция воевали друг с другом с завидной регулярностью, молдавские земли раз за разом становились проходным двором для двух армий. После очередной русско-турецкой войны в 1812 году Россия получила восточную часть княжества — земли между Прутом и Днестром, — а заодно распространила на всё новое приобретение название Бессарабия, прежде относившееся главным образом к степному югу.
Странная это была окраина империи — прежде всего из-за крутейшего национального «компота» на ее территории. В центре преобладало молдавско-румынское население, на севере жило много украинцев, на юге вперемешку селились болгары, гагаузы, русские и немцы, а в городах огромную роль играли евреи. Кишинев вообще был единственной губернской столицей Российской империи, где евреи по переписи составляли большинство населения.
Поэтому ни о какой автономии как в Финляндии здесь даже речи не шло. Да что там автономия — не было даже робкого национального движения по типу прибалтийского. Оно ожило лишь после революции 1905 года, а настоящей политической силой стало только в 1917-м. Осенью, когда старая Россия рассыпалась буквально на глазах, в Бессарабии создали собственный парламент — Сфатул Цэрий, или Совет края. А в декабре, уже на фоне набиравших силу большевиков и общего политического хаоса, он провозгласил Молдавскую Демократическую Республику.
Пришли и остались
Но по соседству существовала страна, которая смотрела на происходящее в бывшей Бессарабской губернии с огромным интересом. Румыния сама выросла из западной части старого Молдавского княжества, тогда как его восточные земли за сто лет до этого достались России. Теперь между ними лежал только Прут: по обе стороны жили молдаване, говорившие практически на одном языке. Почему бы не собрать разорванную когда-то Молдавию обратно?
Тем более момент выглядел почти идеальным. Старая российская власть исчезла, Бессарабия была рыхлой и плохо управляемой, а созданная там республика едва держалась на ногах. Да и среди ее руководителей хватало людей, которые смотрели на Румынию с огромной симпатией.
Повод долго искать не пришлось. В конце 1917 года Бессарабия быстро скатывалась в хаос: развалившийся фронт выплеснул на ее дороги тысячи вооруженных солдат, поезда и склады захватывали кто хотел, а местные Советы и солдатские комитеты один за другим переходили под влияние большевиков. Вскоре те уже с оружием в руках стали отбирать власть у молодой молдавской республики, которая даже собственной нормальной армии создать не успела. К слову, среди тех, кто воевал тогда за большевиков в Бессарабии, был и хорошо знакомый нам Григорий Котовский — будущий герой Гражданской войны.
Сфатул Цэрий все больше терял контроль над ситуацией и в конце концов позвал на помощь Румынию — больше рассчитывать было просто не на кого. Та откликнулась без лишних уговоров — в январе 1918 года румынские части перешли Прут и двинулись на Кишинев.
Вообще-то румын звали как временную помощь — вытеснить большевиков. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Сделав свою работу, румынская армия осталась, а уже через три месяца Сфатул Цэрий проголосовал за вхождение Молдавской Демократической Республики в состав Румынии.
Бессарабский вопрос и буковинский сюрприз
Вернуть Бессарабию силой в 1920-е годы Москва не могла. Страна в ту пору отчаянно добивалась международного признания, и начинать ради спорной территории войну с Румынией означало своими руками похоронить эти усилия. Тем более Бухарест поддерживали Англия и Франция, признавшие его права на Бессарабию. Какое уж тут возвращение силой. Оставалось одно — демонстративно не соглашаться с новой границей и упорно не признавать Бессарабию румынской. Этим советская дипломатия и занималась все межвоенные годы.
А в 1924 году прямо у непризнанной границы Москва создала еще и довольно странное образование — Молдавскую АССР в составе Украины. Жили там вперемешку украинцы, русские и молдаване, но название выбрали совсем не случайно. Получалась удобная политическая витрина: вот она, советская Молдавия, а по другую сторону Днестра лежит Бессарабия с тем же народом, отрезанным «румынскими захватчиками». Заодно само существование автономии позволяло Москве год за годом напоминать: бессарабский вопрос для нее вовсе не закрыт.
И решить его Сталину помог не кто иной, как Гитлер. По пакту Молотова — Риббентропа Германия признала Бессарабию сферой советских интересов и обещала не мешать Москве разбираться с Румынией. А когда летом 1940 года дошло до дела, Сталин решил заодно потребовать еще и Буковину.
Вот тут даже немцы удивились. Буковина к России никогда отношения не имела. Когда-то она была частью старого Молдавского княжества, затем больше века принадлежала Австрии, а после распада Австро-Венгрии вошла в состав Румынии. На севере жили в основном украинцы и русины, на юге — румыны, а столица Черновцы представляли собой настоящий национальный коктейль из евреев, немцев, украинцев, румын и поляков.
Берлин прямо напомнил Москве: Бессарабия — ладно, о ней договаривались, но Буковина-то здесь при чем? Риббентроп предложил умерить аппетиты, и Сталин действительно отступил: вместо всей области СССР потребовал только ее северную часть с Черновцами.
Молотов объяснял этот интерес двумя причинами. Во-первых, Северную Буковину можно было представить как «недостающую часть» объединенной Украины. Во-вторых, и гораздо прозаичнее, через Черновцы проходила удобная железнодорожная связь между Бессарабией и недавно присоединенной Западной Украиной.
Четыре дня на сборы
Но придумать, что именно забрать у Румынии, было только половиной дела. Оставалось выбрать момент, когда она не сможет отказать. И летом 1940 года такой момент настал почти идеально. Главная опора Румынии в Европе — Франция — только что рухнула под ударами вермахта. Британия осталась далеко и сама готовилась к большой войне. Помочь Бухаресту было, по существу, некому.
Поэтому никаких долгих переговоров Сталин устраивать не стал. Вечером 26 июня 1940 года румынскому посланнику в Москве вручили ноту, по сути обычный ультиматум: Румыния должна «вернуть» Советскому Союзу Бессарабию и «передать» Северную Буковину. Даже глаголы подобрали со смыслом. Бессарабию Москва считала своей и требовала назад, а Буковина российской никогда не была — ее можно было только получить.
Бухарест попытался предложить переговоры, но Москва сочла такой ответ уклончивым. На следующий день пришла вторая нота: румынским войскам и властям давалось четыре дня, чтобы уйти с требуемых территорий. А чтобы сомнений в серьезности намерений не оставалось, у Днестра уже стоял созданный специально для этой операции Южный фронт под командованием Георгия Жукова — три армии, около 460 тысяч человек, тысячи танков и самолетов. С таким кулаком можно было не только пугать: если бы Румыния отказалась, Красная армия была готова воевать.
Но до войны не дошло. Румыния осталась практически одна, а Германия, от которой теперь зависело очень многое, сама посоветовала уступить и прямо дала понять, что из-за Бессарабии воевать с СССР не станет. Выбор получался простым: отдать территории или попытаться в одиночку остановить огромный советский кулак. 28 июня Бухарест согласился.
В тот же день советские войска перешли Днестр. Занятие Бессарабии и Северной Буковины шло буквально следом за спешно отходившими румынскими частями и администрацией. Четыре дня, отведенные Москвой на передачу территории, превратились скорее в гонку двух армий: одна старалась побыстрее уйти, другая — занять освобождавшиеся города, дороги и мосты.
Резак истории
Если в Прибалтике Москва устраивала целый присоединительный спектакль с выборами, «народными сеймами» и просьбами принять новые республики в СССР, то в Бессарабии и Северной Буковине все оказалось проще. Румыния уже официально уступила территории, поэтому изображать чью-то народную волю было незачем.
Началась обычная для новых западных областей советизация. Румынские учреждения ликвидировали, вместо них создавали советские органы власти, вводили советские законы. Банки, крупную промышленность и транспорт национализировали, помещичьи земли конфисковывали и частично раздавали крестьянам. Начали создавать колхозы, хотя довести коллективизацию до конца до войны не успели. Школу, печать и культурную жизнь тоже быстро перестраивали на советский лад.
А вот на административном уровне Сталин устроил с новыми землями настоящий пазл. Казалось бы, логично было просто взять Бессарабию целиком и сделать из нее Молдавскую ССР. Но нет. К центральной части Бессарабии присоединили кусок той самой довоенной Молдавской АССР и из этого собрали новую союзную республику. Северную Буковину отдали Украине — сегодня это Черновицкая область, самая маленькая по площади в стране. Север самой Бессарабии тоже отчекрыжили в пользу Украины. Туда же ушел и почти весь юг с выходом к Дунаю и Черному морю — нынешняя южная часть Одесской области. Да и прежнюю Молдавскую АССР новой Молдавии отдали далеко не всю: оставили в основном узкую полоску вдоль Днестра, из которой потом выросло нынешнее Приднестровье.
***
Вот так на карте и появилась советская Молдавия — республика, собранная из кусков двух разных территорий и совсем не совпадавшая с прежней Бессарабией. Этим завершился последний довоенный рывок СССР на запад — за неполные два года страна приросла огромной полосой земель от Балтики до Дуная, а ее граница далеко отодвинулась от прежней черты.
Но вся эта история плохо укладывается в красивую легенду о Сталине — «собирателе земель русских. Он не восстанавливал старую империю по готовой карте и не возвращал подряд все, что Россия потеряла после революции. Где-то старые границы действительно служили оправданием, где-то важнее была военная безопасность, где-то национальный состав, а где-то просто возможность урвать больше, пока никто не мешает. В результате получилась не восстановленная империя, а совершенно новая карта, нарисованная под интересы СССР образца 1940 года.
Просуществовать в спокойном виде она успела совсем недолго. Не прошло и года после бессарабского ультиматума, как Германия напала на СССР, и вся только что отодвинутая на запад граница из трофея большой политики превратилась в линию огромного фронта. Время кроить карту закончилось — начиналась уже совсем другая история.
