История нападения на «Данаю» в Эрмитаже

Покушение на «Данаю»
Никто не верил, что «Данаю» Рембрандта можно восстановить после ножа и кислоты, которые применил против нее литовский вандал в 1985 году.

Это случилось 39 лет назад в погожий летний день 15 июня 1985 года. Была суббота, и ленинградский Эрмитаж принимал многочисленных гостей. Немолодого возраста человек в помятом костюме, шляпе и массивных очках в роговой оправе не привлекал ничьего внимания. Типичный командировочный, скажет потом смотрительница, к которой обратился посетитель. Его интересовала какая картина в экспозиции музея самая дорогая. «Конечно же «Даная», — убежденно ответила женщина, что соответствовало истине. Шедевру Рембрандта поистине не было цены. Картина, написанная по мотивам мифов Древней Греции, изображала мать Персея Данаю. Полотно считалось самой известной картиной живописца и по праву занимало центральное место экспозиции.

Почему вандалы так любят Рембрандта?

Скупо поблагодарив смотрительницу, невзрачный мужчина нетерпеливо отправился в зал с «голландцами». А там было немноголюдно. Организованные группы экскурсантов еще пока не добрались до этого места, но находились где-то неподалеку. Войдя в зал, посетитель нервно оглянулся. Не узнать «Данаю» было невозможно – шедевр притягивал взгляд и буквально зачаровывал красотой форм, приглушенностью красок и плавным величием линий. Мужчина подошел полотну, поставил на пол сумку и еще раз оглянувшись, полез во внутренний карман пиджака. Оттуда он извлек обычный столовый нож. Решительно перешагнув через веревочное ограждение, посетитель подошел к шедевру. Короткий взмах руки, потом еще один, затем еще…

Почему вандалы любят резать холсты ножами? Почему вандалы так любят Рембрандта? Вопрос риторический. Десятью годами ранее точно также пострадало полотно мастера «Ночной дозор», а еще до этого его резали в 1911 году.

Преступник нанес три удара по картине – в область паха, по животу и бедрам Данаи. И это было еще не все. Шагнув назад, вандал достал из сумки какую-то бутылку с зеленоватой жидкостью и прищурившись, окинув взглядом картину, с размаху плеснул на полотно из бутылки. И так три раза. Картина буквально задымилась – краска стекала с неё, оставляя на холсте глубокие борозды и капала на паркет, пузырясь и проедая его.

Несостоявшийся взрыв

Немногочисленные посетители зала оцепенели от увиденного. Первым очнулся старшина милиции Василий Клешевский, который был «по гражданке», и в свой выходной пришел на экскурсию в музей. Он подбежал к психу и заломил ему руку, в которой тот еще держал нож. А от входа к картине уже спешили охрана и смотрительницы.

Вандала повали на пол, а зал наполнили крики «Воду! Несите воду!». Быстро принесли несколько ведер воды. Картину стали поливать, пытаясь смыть с нее кислоту, да только вместе с водой на пол стекала краска и лак, оставляя на полотне невообразимую мешанину из бурых рельефных пятен с грязными подтеками.

В это время Клешевский и подоспевший к нему сержант Иван Жосан обыскивали посетителя. Под помятым летним костюмом у вандала оказались добротные спортивные штаны, а под ними – примотанные к ноге две трубки, набитые аммонитом. От них к поясу шли провода и крепилась батарейка. Это было взрывное устройство. Самодельное кустарное, но не менее опасное от этого. Только каким-то чудом преступник не успел привести его в действие. Иначе страшно представить какие бы были последствия.

«Никакого сожаления я не испытываю»

Пришло время познакомиться с личностью вандала. Им оказался 48-летний безработный из Каунаса Бронюс Майгис. Сотрудники КГБ быстро установили всю его подноготную. Холост, беспартийный, 4 класса образования. Отслужил в армии, работал на лесозаготовках и в шахтах в Кемеровской области. В 1960 году вернулся в Литву. Устроился на бумажную фабрику, ни с кем близко не сошелся, участия в общественной жизни не принимал. Постоянно жаловался на здоровье и часто ходил по врачам. В конце 70-х ему даже поставили диагноз «депрессивно-параноидальный синдром, возможно, шизофрения». На этом основании Майгис требовал себе инвалидность и пенсию, забрасывая партийные органы гневными письмами.

Что еще? Играл на скрипке, собирал монеты. Правда, потом распродал всю коллекцию. Последние семь лет перед нападением нигде не работал, на жизнь зарабатывал чем придется, а жил последние два года в тесной каморке у друга. В общем, нелюдимый, мрачный отшельник – так о нем говорили знакомые.

Обыск в кладовке, которую снимал Майгис, довершил картину – журналы «Здоровье и труд», несколько портретов Гитлера, собственные рентгеновские снимки да многочисленные письма и ответы на них от различных инстанций. То, что подозреваемый не вполне психически здоров, стало ясно с первых допросов. То он угрюмо молчал, то вдруг безликим «механическим» голосом рассказывал оперативникам о своих болезнях и о том, что «Даная» – «бесстыдная, плохая и неприличная картина, которую надо было наказать».

Как вспоминал потом следователь по особо важным делам управления КГБ СССР по Ленинградской области Виктор Егоров, это был безразличный человек с пустыми глазами.

Если бы я пронес всю посуду с кислотой, я уничтожил бы несколько картин. Но побоялся, что с большой сумкой меня в музей не пустят.

Из протокола допроса Бронюса Майгиса

Никакого раскаяния или сожаления. Одно лишь удовлетворение проделанным актом вандализма. Разумеется, Майгиса направили на психиатрическую экспертизу. Заключение – низкий уровень интеллекта и наличие вялотекущей шизофрении. Однако сам вандал неожиданно себя больным не признал:

Я лично считаю себя человеком здоровым. Никакого сожаления о том, что я уничтожил шедевр мирового значения, я не испытываю. Значит, его плохо охраняли и берегли, если мне это так сравнительно легко удалось сделать.

Из протокола допроса Бронюса Майгиса

Вердикт врачей был однозначным – Майгис представляет особую угрозу для общества и нуждается в направлении на принудительное лечение в психиатрическую больницу специального типа. После недолгого суда литовца признали виновным, от ответственности освободили и поместили в психиатрическую больницу закрытого типа в городе Черняховск Калининградской области.

Возрожденная царевна

А что же с шедевром? На его восстановление потребовалось долгих 12 лет. Хотя 15 июня 1985 года казалось, что «Даная» навсегда утеряна для мира – кислота прожгла в живописном слое глубокие борозды, которые заполнили стекавшие сверху темные краски вперемешку с лаком и водой. Проведенный после нейтрализации кислоты компьютерный анализ показал, что 30% картины утрачено навсегда.

Но группа советских реставраторов сделала невозможное. Через 12 лет восстановленная «Даная» вновь появилась в Эрмитаже. На этот раз под бронированным стеклом…

Многие потом говорили, что это уже «ненастоящий Рембрандт», а всего лишь его копия, которую написали за 12 лет реставраторы. Но нет – с определенного угла можно разглядеть на полотне печальные «шрамы». К тому же ткань, прикрывающая ноги Данаи, стала прозрачной – кислота смыла с нее верхний слой краски и мастера не смогли его восстановить.

Картину выставили в 1997 году. К тому времени Бронюс Майгис уже давно вышел из лечебницы и жил в Литве, получая государственную пенсию. Эрмитаж предупредили об этом – ведь иногда они возвращаются. Но Майгис не вернулся.

В 2010 году он проживал в доме престарелых и с маниакальным упрямством отказывал в интервью абсолютно всем журналистам. В 2020 году с ним попыталась поговорить журналист «Комсомолки» Галина Сапожникова и потом описывала, как всем интернатом они ловили Майгиса, убегавшего от журналиста, как черт от ладана. Жив он сейчас или нет, неизвестно. Да и вряд ли это интересно…

Картины, о которых рассказано в следующей статье, слава Богу, от рук вандалов не страдали. Зато каждая из них обладает своей интригующей историей, связанной с людьми, изображенными на этих шедеврах 👇:

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Географ и Глобус
Добавить комментарий