На берегу Темзы лежит только что вытащенный из воды человек. Он не дышит, не двигается и кажется мертвым. Пока один спасатель, разжав ему зубы, пытается вдуть воздух в легкие, другой торопливо стаскивает с несчастного мокрую одежду, вставляет в задний проход трубку и принимается раздувать мехи, нагнетая в тело горячий табачный дым. И вдруг утопленник вздрагивает, заходится кашлем, открывает глаза.
Именно так в XVIII веке выглядели реанимационные мероприятия, для которых вдоль Темзы держали специальные наборы с трубками, мехами и табаком. Конечно, оживал человек не от дыма, а от того, что не успел окончательно захлебнуться. Но спасатели видели неподвижное тело, табачную клизму и последующее чудесное пробуждение, а потому нисколько не сомневались, какое средство вернуло несчастного к жизни.
Табаком тогда не только оживляли утопленников. Им пытались унять зубную боль и кишечные колики, лечили кашель, простуду и кожные болезни. Позднее табак вышел из врачебных кабинетов и превратился в удовольствие, знак гостеприимства и привычного спутника разговора, отдыха и работы.
Тем поразительнее его нынешняя судьба. Табачный дым изгнали из поездов, самолетов, ресторанов и служебных кабинетов, курильщиков отправили в отведенные зоны, пачки закрыли устрашающими изображениями, а сигарету стараются убрать даже с кино- и телеэкранов. Конечно, курение убивает. Но алкоголь, избыток сахара и азартные игры тоже разрушают здоровье и вызывают зависимость, не становясь при этом предметом такого всеобщего преследования. Почему же именно сигарета? Как табак, который когда-то возвращал к жизни, превратился в привычку, против которой ополчился весь мир?
Трава от всех болезней
Когда табак попал из Америки в Европу, его встретили как новое лекарственное растение, за которым тянулся шлейф рассказов о почти чудесных исцелениях. В XVI веке европейская медицина вообще во многом полагалась на травы, причем сила средства нередко измерялась силой реакции больного. Если человека бросало в пот, тошнило, он чихал, кашлял или впадал в забытье, лекарство явно «работало». Табак, действовавший быстро и ощутимо, прекрасно соответствовал этим представлениям.
Его листья прикладывали к ранам, табачным соком лечили кожные болезни, порошок нюхали от головной и зубной боли, дымом пытались облегчить кашель и приступы удушья. Табак жевали, заваривали, втирали в кожу и сжигали во время эпидемий, надеясь, что он отчистит зараженный воздух.
Однако со временем табак перестал быть только лекарством. Трубка позволяла собраться с мыслями или поддержать разговор, а ее предложение стало таким же жестом гостеприимства, как приглашение к столу. Курение сопровождало отдых после обеда, дружескую беседу и долгое одиночное размышление, не требуя оправданий и почти не вызывая тревоги.
Именно таким табак появляется в «Мертвых душах». После обеда Манилов предлагает гостю трубку, а осторожность Чичикова встречает с добродушным недоумением:
— Позвольте мне вас попотчевать трубочкою.
— Нет, не курю, — отвечал Чичиков ласково и как бы с видом сожаления.
— Не сделал привычки, боюсь; говорят, трубка сушит.
— Позвольте мне вам заметить, что это предубеждение. Я полагаю даже, что курить трубку гораздо здоровее, нежели нюхать табак. В нашем полку был поручик, прекраснейший и образованнейший человек, который не выпускал изо рта трубки не только за столом, но даже, с позволения сказать, во всех прочих местах. И вот ему теперь уже сорок с лишком лет, но, благодаря Бога, до сих пор так здоров, как нельзя лучше.
Гоголь смеется над маниловской логикой: один знакомый курил всю жизнь и дожил до сорока с лишним лет, следовательно, трубка полезна. Однако для читателя первой половины XIX века подобное рассуждение звучало вполне привычно. Болезни, которые проявились через десятилетия, еще никто не умел связывать с дымом, зато здорового курильщика каждый мог увидеть собственными глазами.
Сигаретный век
При всей распространенности табака курение трубки оставалось отдельным занятием, почти ритуалом. Ее следовало набить, неторопливо раскурить, а затем вытряхнуть и вычистить. Заменой стала сигарета, в которой табак избавился от всех принадлежностей и уместился в маленькую бумажную гильзу: ее можно было зажечь на несколько минут, выбросить и вскоре достать следующую. Однако, пока сигареты сворачивали вручную, они еще не могли вытеснить привычную трубку.
Все изменилось в 1881 году, когда американец Джеймс Бонсэк запатентовал машину, выпускавшую около двухсот сигарет в минуту. Она превратила сигарету в дешевый фабричный товар, доступный почти каждому. Курение больше не требовало ни трубки, ни принадлежностей, ни специально отведенного времени, ни особого случая.
Войны разнесли сигарету по окопам вместе с солдатскими пайками, а вернувшиеся домой мужчины принесли привычку с собой. Маленькая табачная порция легко вписалась в городской ритм: ее закуривали на фабричном перерыве, в вагоне, за письменным столом и посреди разговора. Вслед за мужчинами все чаще курили женщины и подростки. Сигарета стала настолько обычной, что дымом наполнились кабинеты, рестораны, самолеты и даже больницы.
Приговор через поколение
Вред табака замечали давно. Курильщики кашляли, страдали одышкой, а некоторые врачи предупреждали, что курение не может быть безобидным. Однако эти голоса тонули в дыму миллионов сигарет и рекламе, обещавшей здоровье, бодрость и свободу. Тем более что рядом всегда находился какой-нибудь румяный старик, куривший «всю жизнь» и служивший живым опровержением всех предостережений.
Главная опасность сигареты обнаружилась не сразу. Когда курение стало массовым, большинство новых курильщиков были молоды и выглядели совершенно здоровыми. Между привычкой и ее тяжелыми последствиями пролегали десятилетия, поэтому первому сигаретному поколению предстояло состариться.
Когда это произошло, врачи столкнулись с резким увеличением числа больных раком легкого, прежде считавшимся редкой болезнью. Его пытались объяснить фабричным дымом, автомобильными выхлопами и загрязненным городским воздухом, пока сравнение тысяч историй болезни не выявило общую черту: больные раком легкого значительно чаще и больше курили.
В 1950 году британские и американские ученые почти одновременно подтвердили эту связь. Но статистика еще не объясняла, каким образом сигарета вызывает болезнь. Три года спустя исследователи сообщили, что у мышей, на кожу которых регулярно наносили табачную смолу, развились опухоли. Затем в самом дыме обнаружили канцерогенные вещества, а многолетние наблюдения подтвердили: чем дольше и больше человек курит, тем выше для него опасность заболеть.
Дальнейшие исследования расширили список обвинений. Курение связали с хроническими заболеваниями легких, сердца и сосудов, а никотин признали веществом, вызывающим сильную зависимость. Приятное успокоение, ради которого человек тянулся за сигаретой, оказалось всего лишь временным избавлением от раздражения и тревоги, вызванных нехваткой очередной дозы никотина.
Последним оправданием оставалось право взрослого распоряжаться собственным телом. Но и оно пошатнулось, когда врачи занялись пассивным курением. Выяснилось, что дымом от одной сигареты дышит не только тот, кто ее держит, но и его семья, сослуживцы, попутчики и случайные люди.
Особая участь
Доказать вред было только половиной дела. Теперь предстояло сломать привычный уклад, в котором сигарета сопровождала человека повсюду. Одними из первых эту борьбу начали США, вводя предупреждения на пачках, ограничивая рекламу и постепенно запрещая дым в общественных местах. Затем та же волна накрыла Европу, где сигарету стали вытеснять из поездов, самолетов, учреждений и ресторанов. И когда в 2013 году антитабачные запреты добрались до России, на Западе война была уже выиграна. Сигарету там не запретили, но сделали дорогой, неудобной и неприличной.
Но почему именно она, почему именно курение? Ведь от алкоголя люди спиваются и умирают, сладким объедаются до ожирения и диабета, а на ставках спускают зарплаты, залезают в долги и проигрывают квартиры. Однако вино у нас по-прежнему подают в ресторанах, на пирожных не печатают фотографии больного сердца, а букмекерские конторы не исчезли с улиц и из интернета.
Разница простая. Чужая рюмка не заставляет вас пить, чужое пирожное не прибавляет сахара, чужая ставка не вынуждает играть. А сигарету человек курит не один: стоит ему закурить, и дымом начинают дышать все вокруг. Вот тогда курение и перестает быть личным делом. Государству уже не приходится убеждать взрослого человека беречь собственные легкие: оно защищает право остальных не дышать чужим дымом. И запрет получается предельно понятным — не курить там, где дым достается другим.
Вот так сигарета из привычного удовольствия и превратилась в главного изгоя среди разрешенных слабостей. Ее шаг за шагом лишили прежней привлекательности: сделали дорогой, убрали с витрин, выгнали из общественных мест, а образ ковбоя «Мальборо» заменили фотографиями изуродованных опухолями органов. Пожалуй, ни одна другая человеческая слабость не прошла такого пути: от лекарства и привычки до маргинального занятия, за которое теперь приходится оправдываться.
Табак хотя бы можно было увидеть и почувствовать его действие. Но человечество сумело сделать модной даже невидимую радиацию, о которой тогда почти ничего не знало: 👇
