В СССР курили все и везде. Сигарета была такой же деталью быта, как ковры на стене или очередь в магазине. Курили много, в марках разбирались отлично, разницу между нормальным табаком и какими-нибудь «портянками Хо Ши Мина» (вьетнамскими сигаретами) понимали с первой затяжки. И пока газеты писали про госты и планы, настоящий рейтинг фабрик составлялся в курилках, армейских казармах и тамбурах поездов. Там не церемонились с формулировками и быстро расставляли все по местам.
Сегодня эти воспоминания нет-нет, да и всплывают на форумах. Люди спорят, сравнивают, вспоминают запахи, вкус, крепость. И среди этих воспоминаний наряду с маркой сигарет неизменно следует уточнение — чья она, на какой фабрике выпускалась. И такое уточнение едва ли не важнее самой марки, потому что в советской табачной реальности название на пачке было лишь половиной правды. Остальное решала фабрика. Та же самая марка, выпущенная в разных городах, могла ощущаться как совершенно разные сигареты: местами — мягче и терпимее, местами — с вонью, как от паленых тряпок. Где-то — плотные и сырые, а где-то — с сухим, едва слышным потрескиванием табака при затяжке.
Так постепенно и складывался негласный рейтинг: одни фабрики искали и брали без лишних раздумий, другие — старались обходить стороной, если был хоть какой-то выбор. И именно этот, народный взгляд на табачную промышленность СССР, куда честнее любых официальных отчетов.
Народный антирейтинг
Моршанская фабрика из Тамбовской области в подобных обсуждениях всплывает почти автоматически. На форуме «ЯПлакалъ» оценки звучат как приговор: «пожалуй, самая поганая была Моршанская… армейская Прима Моршанская была как ад». Тот же форум дает более живую, разговорную реакцию: «Моршанск я курил в армии и офигел» (в оригинале слово покрепче). Грубость формулировки здесь не для эпатажа — она фиксирует предельную точку дискомфорта, после которой обсуждать вкус уже нет смысла.
В профильных форумах тон меняется, но суть остается. На Guns.ru в табачном клубе Моршанск прямо противопоставляют другим маркам: «Моршанский табак был и есть самый худший».
В тематических обсуждениях повторяется один мотив: даже по одному ГОСТу сигареты могли быть либо терпимыми, либо откровенно непригодными, но Моршанская едва ли не всегда попадала в последнюю категорию. Вариант «Примы» с этого завода особо отметили как особенно жесткий: «делаешь две‑три затяжки, а во рту образуется жгучий привкус смолы, горелой листвы и веника», — описал типичный вкус в статье о «худших сигаретах СССР» автор блога «Табачная культура» в Дзене.
Елецкая фабрика из Липецкой области тоже регулярно всплывает в списке «не для жизни, а для выживания». В армейской теме на ЯПлакалъ один из курящих вспоминает: «никогда не покупать Елецкую Приму — это было как заклинание», и добавляет, что это были «одни из самых худших сигарет в моей жизни».
В статье‑аналитике о неудачных советских марках отмечается, что «Прима» вообще славилась своей крепостью, но именно партии с Ельца и Моршанска использовали табак низкого класса, «с прожилками и мусором», поэтому крепость никак не компенсировала неприятный вкус и осадок в горле. Пользователи на Пикабу подтверждают: «Батуми и Елец курить было невозможно, просто гадость», хотя при этом отмечают, что технически «все делали по одному ГОСТу» — качество зависело от конкретной фабрики.
Погарская сигаретно‑сигарная фабрика из Брянской области чаще всего ассоциируется с папиросами «Беломорканал», которые в народных воспоминаниях занимают особое место как «отсыревшие», «горькие» и «едкие». В одной из тем на ЯПлакалъ описывают впечатление от «Беломорканала»: «вкус кислый и одновременно горький, плюс едкий до такой степени, что после выкуренной сигареты хотелось выпить несколько стаканов воды».
В статьях об истории бренда «Беломорканал» отмечают, что фабрика в Погаре была одной из старейших, но именно ее партии чаще всего становились объектом шуток и возмущений. В тематическом блоге‑обзоре «худших советских сигарет» Погарскую фабрику прямо относят к эталону посредственно‑едкого производства:
Погарский «Беломорканал» — это тот случай, когда человек, выросший на советских папиросах, вспоминает и тут же жмурится. Вкус одновременно кислый и горький, бумага порой впитывала влагу, а дым жег горло и грудь, как от дешевой травяной фальши.
Бакинская фабрика в советских воспоминаниях часто занимает особое место как символ максимально неряшливого, хаотичного и почти издевательского отношения к качеству. В армейской ветке форума на ЯПлакалъ один из участников вспоминает: «бакинские сигареты были просто п***ц в чистом виде — полупустые, набитые соломой, а иногда и ещё чем‑то неизвестным, что явно не было табаком».
В обсуждениях советских табачных фабрик Бакинскую часто связывают с низкими категориями табака: «3‑й сорт, а то и отходы после обработки, прожилки и пыль — это про Баку». В одной из тем‑разборов «худших сигарет СССР» автор отмечает: «на Бакинской фабрике наглядно проявлялось, насколько можно разгуляться, если основная цель — не вкус, а выполнение плана и дешевый ценник».
В ответ другой пользователь соглашается: «я свои самые тяжелые года курил именно Баку — это был как учебный курс по тому, как можно довести легкие до состояния, в котором даже дым обычной сигареты покажется мягкостью».
Пятое место рейтинга стоит отдать не одной, а нескольким фабрикам, про которые в сети можно встретить по два-три отзыва. Так, продукцию Астраханской табачной фабрики ругали за специфический «рыбный» привкус сигарет, который связывали с близостью производства к Каспию и использованием местных низкосортных сортов табака. Сигареты Омской фабрики отличались резким дымом и повышенной влажностью табака. А про Бийскую фабрику пишут, что тамошний «Беломор» можно было докурить до конца только, если делать глоток воды после каждой затяжки — настолько едким был его дым.
Народный ТОП
В категории самых лучших табачных фабрик уверенно расположились два предприятия из двух столиц — Москвы и Ленинграда.
Производственное объединение табачной промышленности «Ява» считалось безоговорочным «номером один» в табачной иерархии СССР. Фабрика считалась законодателем мод: именно здесь первыми в стране начали выпускать сигареты с фильтром международного стандарта.
У «Явы» был особый статус — ей доставался табак, до которого другим фабрикам добраться было непросто. В мéшках использовали отборные восточные сорта и вирджинию, и это чувствовалось уже на уровне сырья. Плюс фабрика одной из первых получила современное оборудование и перешла на выпуск сигарет в твердых пачках, что для того времени тоже было заметным преимуществом.
Называя «Яву» признанным лидером, важно помнить: в нее входила и фабрика «Дукат», которая после 1977 года фактически слилась с «Явой» в одно производство. Но формальное объединение не стерло различий во вкусе. Курильщики эти различия улавливали безошибочно и нередко уточняли в киосках: «Чья? Явская или дукатовская?» И ответ многое решал. Услышав «дукатовская», люди просто разворачивались и шли искать дальше. «Ява» производства самой «Явы» (в мягкой пачке за 30 коп.) была абсолютным дефицитом. Ее перекупали у спекулянтов за 50 копеек.
А вот две ленинградские фабрики объединяться не стали и до самого конца работали раздельно. И хоть соперничество между ними шло, гонку за качество и народную любовь выигрывала фабрика им. Урицкого. Это было старейшее табачное производство в городе еще с императорским наследием. Именно здесь выпускали эталонный «Беломорканал» и легендарные папиросы «Герцеговина Флор». И если «урицкий» «Космос» еще мог посоревноваться с «явовским» из Москвы, то вот папиросы от Урицкого были вне конкуренции.
Они на голову выигрывали у продукции второй ленинградской фабрики — имени Клары Цеткин. На форумах отмечают, что табак от «Клары» был более резким, «горлодерным» и часто имел привкус сена. Набивка была менее плотной, сигареты часто «сифонили» (пропускали воздух через бумагу). И хоть у «Клары Цеткин» и были удачные партии сигарет с фильтром (например, «Ленинград» или «Фильтр»), они все равно проигрывали продукции Урицкого по престижности.
Кишиневский табачный комбинат в СССР называли «табачным Клондайком». И совершенно заслуженно, так как Молдавия была единственным регионом, где массово и успешно выращивали светлые сорта табака. Поэтому кишиневские сигареты имели характерный «золотистый» вкус — солнечный, ароматный и не такой «злой», как среднеазиатский.
Именно эта особенность и стала главной причиной, по которой Кишиневскую фабрику выбрали для производства «настоящих американских сигарет» в конце 1970-х. В итоге кишиневское Marlboro в мягкой пачке за полтора рубля мгновенно стало символом «запретного плода». Его дым не просто пах табаком — он пах заграницей, вестернами и свободой.
В народе кишиневскую продукцию уважали больше московской. Считалось, что на «Яве» табак «пересушивают», а в Кишиневе он сохраняет ту самую маслянистость и благородную крепость.
Если условно северные табачные фабрики иногда грешили сыростью табака, то вот Ростов выдавал идеально просушенный, плотный и ароматный продукт. Ростовская табачная фабрика обладала особым характером, который курильщики узнавали с первой затяжки. Ее легендарная «Наша Марка» считалась эталоном вкуса для тех, кто любил «честный табак» без лишней химии с плотной набивкой и густым, хлебным ароматом дыма.
Единственные папиросы, почти на равных соперничавшие с «Урицкого», выпускали тоже в Ростове. Их часто выбирала партийная элита и творческая интеллигенция Юга России. И, кстати, с падением Союза именно ростовская площадка стала основой империи «Донской табак», сохранив многие советские наработки и преданных поклонников на десятилетия вперед.
Но что мы всё об элитных сигаретах и папиросах? А как же знаменитая «Прима», в выпуске какой фабрики она считалась эталонной? Кандидатов немного, но главным, пожалуй, следует назвать Прилукскую табачную фабрику — «сигаретную столицу» Украинской ССР. Можно смело сказать, что она довела до совершенства самый массовый табачный продукт страны.
Прилукская «Прима» считалась лучшей в Советском Союзе. Она была настолько качественной, что ее курили даже те, кто мог позволить себе сигареты с фильтром. В Прилуках умели делать табак «настоящим»: он был крепким, душистым, с легким ореховым оттенком и никогда не отдавал горелой бумагой. Именно в Прилуках позже, уже на закате СССР, начали активно внедрять западные стандарты, что позволило фабрике одной из первых в СНГ привлечь гигантов вроде British American Tobacco.
Вот такое народный рейтинг, который пережил и табачные фабрики, и саму страну, потому что честное «ну и гадость» или «вот это вещь» врезается в память крепче любых официальных штампов. В итоге от всей огромной индустрии остались не пачки и марки, а те самые вкусовые приметы: где-то хлебный дух Ростова, а где-то — едкая гарь Моршанска, от которой некоторым до сих пор хочется хорошенько прокашляться.
