«Последнее, что услышалось ему, навзничь отброшенному в снежный сугроб, — стоголосое, протяжное и победное казачье «Ура! Ура-а!» Но он уже не видел, как враг отступал от Рузы на запад, в панике покидая подмосковные рубежи».
Об обстоятельствах гибели генерала Льва Доватора пишут мало. Зато рассказы изобилуют художественными подробностями, подобно вышеприведенной цитате — фрагменту сопроводительного текста к фотоальбому «Лев Михайлович Доватор», изданному в 1979 году.
Много расхождений и в деталях. Как говорила дочь Доватора Рита Львовна, «версий обстоятельств гибели отца почти столько, сколько рассказчиков о ней». И в этом нет никакого умысла или желания приукрасить, так как очевидцы гибели Доватора все полегли вместе с ним. Да и вообще, смерть генерала можно назвать роковой трагической случайностью, которой и не было бы, сработай разведка так, как должна. Впрочем, по порядку.
Неуязвимые конники
Во-первых, кто такой Лев Доватор? Улицы, названные его именем, есть во всех крупных городах, на родине в Белоруссии Льву Михайловичу стоят памятники. А знают о нем не больше, чем о генерале Панфилове. Да, был такой командир-кавалерист, прославившийся своим знаменитым рейдом по гитлеровским тылам и погибший в начале войны. Вот, пожалуй, и всё.
Во-вторых, когда заходит речь о роли кавалерии в Великой Отечественной, многие скептически усмехаются: ну какие лошади против танков? А между тем роль конницы была весьма велика, и это именно Доватору принадлежит тактическая идея ее эффективного использования. Никаких атак лоб в лоб на укрепленные позиции врага, а партизанский стиль «набег-отход».
Благодаря своей маневренности и способности появляться там, где не было возможности пройти технике, кавалеристы действовали как летучие отряды спецназа. Они искали бреши в обороне противника, просачивались и потом совершали стремительные рейды по тылам врага, уничтожая склады, технику, спящие гарнизоны. После удачного налета кавалеристы отходили под прикрытие леса, недоступного для ответного удара немцев.
Именно этим и прославился Доватор, организовав и проведя 100-километровый рейд по немецким тылам в Смоленской области в августе-сентябре 1941 года. За него он и получил звание генерал-майора и кавалерийский корпус под свое командование.
Неудачи генерала
До декабря 1941 года кавалеристы Доватора под Москвой показывали себя весьма эффективно. Почему именно до декабря? А потому, что наступая на Москву, немцы зачастую не имели сплошного фронта. Их передовые части отрывались от подразделений обеспечения, и советская конница без проблем заходила им в тыл.
Иное дело, когда от наступления враг перешел к обороне, создав более-менее единую линию. Найти в ней брешь, чтобы повторить прежнюю тактику, было уже сложно — несколько попыток Доватора закончились неудачей. А Жуков требовал от генерала повторения осеннего успеха. В этом, как считал полковник Федор Двойнов, и заключалась главная причина гибели Доватора.
Двойнов — сослуживец генерала, и в 1941 году в звании подполковника занимал должность начальника политотдела 20-й кавалерийской дивизии. Именно с ее конниками Доватор и принял свой последний бой.
Вообще-то, командир кавалерийского корпуса не должен был самолично вести никого в атаку. Во время Гражданской войны ни Буденный, ни Миронов, ни Чапаев так не поступали. Последний вообще редко садился на лошадь, и образ лихого конника ему создали в фильме. Однако Доватор был горяч и решителен, а когда представилась возможность нанести внезапный удар по врагу, он лично решил пойти в атаку.
Ловушка
В середине декабря корпус Доватора перебросили под Кубинку с той же задачей — найти брешь в немецкой обороне и совершить прорыв по тылам, отвлекая внимание немцев от направления главного удара на Клинско-Солнечногорском направлении. 19 декабря 1941 года штаб корпуса, двигаясь в голове 20-й кавдивизии, вышел по лесной тропе на шоссе Волоколамск — Руза.
Впереди за небольшой речушкой лежали две деревни — Захряпино и Палашкино. Разведка донесла, что враг снимается и отходит из Палашкино, выводя оттуда технику. Доватор решил лично проанализировать обстановку, чтобы нанести главный удар своего корпуса именно в этом месте, вслед отступающему врагу.
Вместе с командиром 20-й дивизии подполковником Тавлиевым и группой комендантского взвода Доватор пересек крохотную речушку и лесополосу за ней. Дальше шло открытое пространство и небольшая низина, в которой и стояло Палашкино. Генерал с офицерами остановились под прикрытием деревьев, оценивая положение. Враг еще не ушел полностью, и в бинокль было видно какое-то «смятение» — так описывал обстановку полковник Двойнов в интервью 1945 года.
Доватор, видимо, решил панику усилить. Возможность представлялась прекрасной: последние уходящие немцы суетливо бегают, техники не видно. Ворваться верхом в деревню, сокрушив остатки уходящего врага — это и решительно, и по-командирски, и совершенно в духе Доватора, как потом говорила его дочь Рита.
И только генерал во главе комендантского взвода отделился от леса и проскакал метров 80, как из ближайших изб неожиданно ударил плотный огонь. Это была классическая засада: немцы и не думали уходить из Палашкино, а отступление организовали для отвода глаз. Ловушку они готовили для куда больших сил, но попал в нее комендантский взвод во главе с генералом Доватором.
Был шанс
Полегли все — пулеметные очереди сразили Доватора, командира дивизии Тавлиева, комиссара и остальных штабистов. Выжившие залегли в снегу на открытом месте, но были хорошей мишенью для пулеметчиков. Разумеется, главные силы доваторцев, находившиеся за речкой, поспешили на помощь, но куда там… Только на следующий день, когда удалось частично окружить Палашкино и выбить из него врага, выяснилось, что в деревне держал оборону полный состав немецкого батальона в 800 штыков с удачно замаскированной артиллерией. И вот его пытались штурмом взять 20 человек во главе с Доватором.
Интенсивность боя была такова, что, как рассказывает Двойнов, тело командира не получалось вынести до наступления темноты. Попытки предпринимали несколько раз, но никому не удавалось добраться до места, уж слишком хорошо оно было пристреляно.
В общей сложности у нас там погибло около 60 человек убитыми и тяжелоранеными. Последнюю группу мы организовали, я дал своего адъютанта, он метров 30 не дополз до Доватора, смотрим, перевернулся несколько раз, 4 ранения получил. Эта операция не удалась. Потом действия отдельных мелких групп продолжались, пока не наступила темнота.
Из стенограммы беседы с полковником Ф. Е. Двойновым
Эвакуировать Льва Доватора удалось только в сумерках. Самое удивительное, что он был еще жив, но скончался буквально на руках у врачей спустя несколько минут после того, как они к нему подошли. Оказывается, рана Доватора была не смертельной, но пролежав на снегу свыше шести часов, он потерял много крови и просто замерз.
18 лет без могилы
Уже на следующий день после гибели Доватора вышел Указ о присвоении ему звания Героя Советского Союза. Тело доставили в Москву, где после прощания в Доме Красной Армии его кремировали.
Необычно, что 18 лет у Доватора не было могилы — урна с его прахом хранилась в спецпомещении Донского крематория рядом с урнами генерала Ивана Панфилова и летчика Виктора Талалихина. Все три семьи неоднократно просили о захоронении в могилу, но почему-то всё время получали отказ. Лишь в 1959 году урны перенесли в тройную могилу на Новодевичьем кладбище, а в 1960 году над ней был воздвигнут гранитный памятник «Героям обороны Москвы 1941 года».
Эта статья начиналась с цитаты писателя Шиловича о последнем бое Доватора. Ею же будет уместно и закончить.
«Был полдень 19 декабря. Впереди, охваченное разрывами снарядов, всё в дыму и огне вырисовывалось село Палашкино, за которое разгорелся особенно ожесточенный бой. Враг занимал выгодную позицию и вел прицельный огонь. Казаки залегли: вот-вот захлебнется их атака. И тогда, спешившись, Доватор по пояс в снегу спустился с крутого берега Рузы и по-пластунски пополз в цепь бойцов. В морозном воздухе четко прозвучал его голос: «Коммунисты — вперед!». Шквальный огонь вражеских пулеметов ударил по генералу…»
Вот так и рождаются военные мифы, облекающие трагедию в застывшую навек бронзу, необходимую для идеала.
Гибель еще одного советского генерала отчасти перекликается с обстоятельствами смерти Доватора. Та же роковая случайность и последовавшая за ней цепочка врачебных ошибок: 👇
