Взгляните на эту фотографию. Человек позирует во дворе с ружьем и собакой. Только вот зверь слева выглядит немного неестественно. Так и есть: он мертв. Это сумчатый волк, убитый тасманийским фермером Уилфом Бэтти в 1930 году возле своей птицефермы. В историю снимок вошел как изображение последнего представителя вида, застреленного в дикой природе.
Через шесть лет после этой фотографии умер последний сумчатый волк, содержавшийся в зоопарке, и на этом историю вида сочли законченной. Как стеллерову корову, кваггу и бескрылую гагарку, сумчатого волка уничтожил человек. Вот только с ним вышла неувязка: похоронили зверя гораздо раньше, чем он действительно исчез.
И это была не первая ошибка в долгой истории отношений человека с сумчатым волком. Сначала в нем увидели совсем другого зверя, потом обвинили в преступлениях, которых он не совершал, а под конец назначили удобную дату смерти.
Чужая природа
Ростом с крупную собаку, с вытянутой мордой, стоячими ушами и длинным жестким хвостом, зверь действительно мог сойти за волка. Но никакого родства ни с волками, ни с собаками он не имел. Перед колонистами Тасмании оказался сумчатый хищник, чьи далекие предки пошли своим путем задолго до появления настоящих псовых. Сходный образ жизни просто придал совершенно разным животным похожий облик.
Особенная природа хищника наиболее заметно проявлялась в устройстве сумки: она открывалась не вперед, как у кенгуру, а назад, чтобы внутрь не набивались земля и ветки. Мало того, небольшая сумка имелась даже у самца — она прикрывала половые органы и защищала их от травм во время бега по густым зарослям.
Еще больше путаницы вносили темные полосы, тянувшиеся по спине и крупу до самого хвоста. За них англичане прозвали животное тасманийским тигром. В русском языке закрепилось другое имя — сумчатый волк. Так зверь одновременно сделался и волком, и тигром, хотя не был ни тем ни другим.
Было у него и собственное название — тилацин, образованное от греческого слова «сумка». Когда-то тилацины жили по всей Австралии, в том числе на Тасмании, которая в пору глубокой древности соединялась с материком. Около трех тысяч лет назад на материке сумчатый волк исчез, видимо, не выдержав конкуренции с динго. Но до Тасмании эти собаки не добрались, поэтому здесь вид сохранился до прихода европейцев.
А они увидели в незнакомом хищнике привычного волка и вместе с чужим именем приписали ему знакомую роль — врага домашней живности, которого следует уничтожать.
Чужая вина
В 1820-х годах фермерство на Тасмании стало быстро расширяться, но вместе с этим участились пропажи животных, а на пастбищах стали находить растерзанные туши. Виновника долго искать не пришлось. По ночам возле ферм бродил похожий на волка хищник, значит, именно он и душил овец.
Эта «волчья» репутация закрепилась за тилацином прежде, чем кто-либо попытался проверить обвинение. На самом деле овцы гибли от болезней, терялись на плохо огороженных пастбищах и становились добычей одичавших собак. Многие фермеры разорялись и бросали участки, а оставшиеся без хозяев собаки уходили в леса и сами начинали нападать на домашний скот. Но вину за эти потери все равно возлагали на тилацина. Если его замечали возле уже мертвой туши, это лишь укрепляло подозрения. Так отдельные случаи и пересказы постепенно превратились в бесспорную истину: тасманийский тигр разоряет стада.
Между тем убивать овец он попросту не мог. Огромная пасть, раскрывавшаяся почти под прямым углом, выглядела устрашающе, однако челюсти тилацина были слишком слабы, чтобы справиться с крупным сопротивляющимся животным. Его обычной добычей становились птицы, мелкие кенгуру, валлаби и другие звери подходящего размера. Грозный пожиратель овец существовал главным образом в рассказах самих овцеводов.
Но выдуманная вина имела вполне реальные последствия. Сначала деньги за убитых тилацинов стали предлагать владельцы хозяйств, а в 1888 году к ним присоединились власти Тасмании. За взрослого зверя платили фунт, за детеныша — десять шиллингов. За два десятилетия государство оплатило больше двух тысяч туш, хотя настоящее число убитых животных было намного выше. Их стреляли, травили, ловили капканами и преследовали с собаками.
Охотники получали деньги, фермеры избавлялись от удобного виновника, а власти считали каждый новый труп тилацина еще одной спасенной овцой. Чем реже зверя встречали живым, тем успешнее казалась эта борьба.
Чужая смерть
Когда обвинение начали подвергать сомнению, тилацин уже почти исчез. За несколько десятилетий охоты его превратили из привычного обитателя острова в редкость, которую мало кто видел собственными глазами.
Единственный сумчатый волк, чье существование не вызывало сомнений, жил за решеткой частного зоопарка города Хобарт в Австралии. 7 сентября 1936 года он погиб, не пережив неожиданно ударившие ночью холода. Особенно нелепо, что охраняемым видом тилацина объявили всего за два месяца до этого. Закон наконец запретил его убивать, но спасать было уже некого.
Смерть последнего пленника поставила в его истории жирную и очевидную точку. Вот вам пустая клетка, фотографии и точная дата исчезновения вида. Вот только в зоопарке умер не последний тилацин на Земле, а лишь последний, существование которого никто не мог оспорить. В лесах и горах Тасмании еще скрывались одиночные звери или небольшие группы.
Их продолжали видеть еще много десятилетий. О полосатых животных рассказывали охотники, фермеры, лесники, полицейские и случайные путники. Одни замечали тилацинов на дороге, другие встречали у кромки леса, третьи успевали разглядеть жесткий хвост и странную, совсем не собачью походку. А уж следы сумчатого волка — отпечатки его лап у водопоев — вообще находили десятками.
Появлялись и фотографии, однако с ними происходило примерно то же, что со снимками шотландской Несси. В смазанном силуэте можно было с равным успехом признать тилацина, собаку, куст, корягу или игру света. Получить более убедительный кадр мешал образ жизни зверя: сумчатый волк выходил на охоту преимущественно ночью, а фототехника второй половины прошлого века плохо справлялась со съемкой в темноте.
Примерно по этой же причине не работали и фотоловушки. Их ставили в тасманийских лесах еще в 1950-х годах, но тогда это были дорогие и громоздкие пленочные аппараты, требовавшие постоянного обслуживания. Несколько камер могли следить лишь за единичными тропами, тогда как возможные места обитания последних тилацинов занимали огромные и труднодоступные территории. Современные цифровые фотоловушки вошли в широкое употребление уже тогда, когда время, скорее всего, было упущено.
Поэтому главными доказательствами существования вида оставались рассказы очевидцев, и их было достаточно много. Самый убедительный относится к 1982 году. Сотрудник тасманийской службы парков Ханс Наардинг ночевал в машине на северо-западе острова. Проснувшись среди ночи, он осветил окрестности фонарем и увидел в нескольких метрах крупного полосатого зверя. Животное не убегало несколько минут, поэтому Наардинг успел рассмотреть его тело, жесткий хвост и даже сосчитать полосы на боках. Он много лет наблюдал за дикими животными и был уверен, что перед ним не собака. После его рассказа район обследовали больше года, но никаких подтверждений не нашли.
Конечно, сам по себе даже такой рассказ еще ничего не доказывает. Один очевидец мог ошибиться, другой приврать, третий с пьяных глаз принять за тилацина обычного пса. Но невозможно таким способом объяснить все сообщения сразу. Современные исследователи собрали 1237 записей: рассказы очевидцев, фотографии, найденные следы, сведения охотников и другие данные, накопившиеся с 1940 года. Среди них были слабые и явно ошибочные свидетельства, но весь этот огромный и разнородный массив нельзя свести к одной мистификации, общей ошибке или массовому пьянству.
И вовсе не обязательно верить каждому рассказу — достаточно, чтобы правдивыми оказались хотя бы несколько из них. Основываясь на них, а еще и на современных методах математического моделирования, биологи пришли к выводу, что небольшая популяция тилацинов могла сохраняться до конца XX века, а отдельные животные — и до начала XXI-го.
Исчезнувший дважды
Настоящий последний на Земле сумчатый волк вполне мог еще несколько раз попасться людям на глаза, мелькнуть у дороги или остаться неясным полосатым силуэтом на какой-нибудь фотографии. Но, скорее всего, он просто состарился и умер в тасманийской глуши, так и не найдя себе пары. Произошло это не в 1936 году, а полвека спустя — в конце XX или даже начале XXI века. Без свидетелей и трагического финала в какой-то момент на Тасмании не осталось ни одного тилацина, и никто этого не заметил.
В таком незаметном конце символично повторилась вся история зверя, которого люди так и не сумели понять. Его назвали волком, хотя волком он не был, объявили убийцей овец, которых он не мог убивать, а смерть последнего пленника приняли за конец всего вида. И пока в официальной его истории стояла точка, последние тилацины еще бродили по острову — не найденные, не спасенные и уже обреченные.
Иногда приближение роковой черты все же удается заметить заранее. Но к тому времени судьба целого вида уже может зависеть всего от двух оставшихся на Земле животных: 👇
