Вот только не весь, а примерно 70% от дореволюционных запасов. И оставшиеся 30% никуда загадочно не испарились — их судьба в целом хорошо известна. Просто в публикациях на эту тему порой так много чисел, что вникать в эту арифметику читателю зачастую просто не хочется.
Я тоже не обойдусь без чисел, но постараюсь не перегружать текст. Буду оперировать в основном тоннами, переводя их в проценты, чтобы сохранить ясность. Упоминать стоимость в рублях сегодня почти бессмысленно: сопоставить тогдашние сотни миллионов с их реальной ценностью мало у кого получится. Тонны — куда более наглядная мера, позволяющая проследить судьбу золотого запаса без лишней путаницы. Именно этим мы и займемся, попутно разбираясь с многочисленными «кладами», которые до сих пор продолжают искать.
Золотые столицы империи
К началу Первой мировой войны золотой запас Российской империи составлял 1311 тонн — третий по величине резерв в мире после Франции и Германии. Примерно 80 его процентов физически находились в центральном хранилище Госбанка в Санкт-Петербурге, остальные 20% равномерно размещались по губернским столицам (Киев, Минск, Нижний Новгород, Москва, Варшава, Гродно и пр.).
Когда империя вступила в Первую мировую войну, начались движения золотого запаса. Не сразу, а когда немецкое наступление на Галицию и Прибалтику создало реальную угрозу Киеву, Варшаве и другим прифронтовым отделениям Госбанка. Эвакуировали золото не в Петроград, а сразу на Волгу — в Казань и Нижний Новгород как в самые надежные места, вдобавок имевшие приспособленные хранилища.
Летом 1915 года их кладовые пополнились золотом из Петрограда и Москвы. И хоть угроза обеим столицам была больше стратегической, чем реальной, царское правительство решило перестраховаться и эвакуировать все государственные резервы вглубь страны.
В итоге к началу Февральской революции на Волге хранилось примерно 850 тонн. Около 100 тонн находились в Самаре, Пензе, Саратове, Воронеже, Тамбове, Курске и Петрограде. Они составляли операционный фонд — то есть использовались для текущих расходов. Остальное золото за неполные три года ушло на закупки вооружений и залоги союзникам.
От Каппеля до Колчака
Главное волжское золото распределялось по двум городам следующим образом: Казань — 500 тонн, Нижний Новгород — 350 тонн. Февральская революция 1917 года не изменила в этом раскладе почти ничего. Лишь из городов Черноземья ввиду немецкой угрозы золото перевезли в Казань, доведя тамошний запас до 550 тонн.
Таким образом, к началу Октябрьской революции золотой запас хранился целиком на Волге, плюс Пенза, Саратов, Самара и Петроград. К началу декабря все эти города уже были под контролем Советов, так что правительство Ленина стало обладателем 950 тонн золота — фактически всех уцелевших резервов Российской империи.
Но ненадолго. К лету 1918 года ситуация на Волге обострилась до предела. Нижний Новгород большевики удержали, и 350 тонн тамошнего золота как были «советскими», так советскими и остались, став основой финансовой базы РСФСР в Гражданскую войну — учитывать их в дальнейшем не будем. Пензенские 10 тонн, Петроградские 20 тонн и Саратовские 10 тонн пошли на текущие расходы. А вот Казанское золото…
В Казани большевики спохватились слишком поздно и успели эвакуировать в Нижний Новгород всего 9 тонн. Стремительное наступление чехословаков и Каппеля не оставило им времени, в итоге белым достались почти все 550 тонн. Их Каппель перевез в Самару, пополнил местным запасом и наконец-то пересчитал резерв, устроив ревизию. Итог: пропало около 20 тонн при транспортировке на баржах по Волге. Пропало, похитили, утонуло — неизвестно. Но легенда про «золото Каппеля под Мелекессом» и поныне будоражит умы кладоискателей. Копали в 1930-е, 1960-е и 2010-е — без результата.
Перед угрозой поражения Каппель осенью 1918 года эвакуировал золото в Уфу, где соединился с Колчаком. В итоге около 550 тонн — с учетом уфимского запаса — оказались в распоряжении антибольшевистских сил.
Первую ревизию золота Колчак провел в мае 1919 года. Документы по ней имеются: резерв составил 497 тонн (слитки, самородки, монеты, изделия). Остальные 53 тонны никто не похитил, они ушли на текущие расходы и первые закупки Колчаком оружия у Антанты.
В дальнейшем они продолжились. Основная часть золота пошла на оружие, боеприпасы и обмундирование у союзников — американцев, японцев, британцев. Это были целые эшелоны, которые отправляли во Владивосток: за полгода ушло около 200 тонн, чтобы оплатить поставки пушек, пулеметов и патронов. Деньги переводили через банки Антанты, иногда напрямую слитками, и это была самая громкая статья трат — без них армия просто не могла бы воевать.
Тобольский и читинский след
Часто в публицистической литературе можно встретить утверждение, что Колчак в Омске перед наступлением Тухачевского разделили остатки золотого запаса на три части и отправил его в Иркутск, Читу и Тобольск. Не совсем так, но про «тобольское» и «читинское» золото стоит упомянуть отдельно.
В Тобольск Колчак ничего не отправлял. В местном банке хранилось около 30 тонн, которые «отпочковались» еще во время транспортировки из Уфы в Омск. Это сделали по приказу Временного Сибирского правительства, которое предпочитало не держать все яйца в одной корзине. Но когда в октябре 1919-го возникла реальная угроза взятия города красными, Колчак распорядился погрузить все ценности на пароход и отправить вниз по Тоболу через Иртыш и Обь в Томск, где было еще безопасно. Однако около Сургута Обь встала, и пароход «Пермяк» с судами сопровождения вмерз в лед.
Колчак, узнав о катастрофе из телеграммы, распорядился часть ценностей перегрузить на сани и отправить в обход — по зимникам, через Нарым, в Новониколаевск (будущий Новосибирск). Остальное по одной из версий приказал спрятать. Дальше история совсем уж мутная. Известно, что до Новониколаевска добралось лишь около пяти тонн золота. Куда делись остальные 25 — неизвестно. В эмиграции будто бы всплыли дневники офицеров, якобы закопавших ценности в тайге, и с тех пор «тобольский» клад ищут с завидным упрямством. Копали в 1930-х, в 1960-х под Няганью и Сургутом — безрезультатно. В нулевых и даже в 2020-х искали с георадарами и дронами, но так ничего и не нашли.
Теперь о «читинском» золоте. С ним все гораздо проще. Колчак отправил золото в Читу не просто на хранение. 37 тонн предназначались персонально атаману Семёнову для поддержки его Дальневосточной армии. Другое дело, что потом атаман стал вести себя как разбойник с большой дороги и остановил один из «золотых» эшелонов, шедших во Владивосток в оплату оружия Антанте.
Как бы то ни было, судьба «читинского», а точнее «семеновского» золота в основном известна. Почти все оно ушло на нужды его армии, часть Семенов передал японской военной миссии якобы в качестве залога, а около 5 тонн забрал с собой, когда в октябре 1920 года бежал от красных в Даурию. Сегодня эти ящики ищут копатели в Забайкальском крае, Амурской области и частично в Монголии.
Возвращение запаса
Прояснив судьбу двух частей колчаковского золота, возвращаемся к основному резерву и подводим итоги. На момент его эвакуации из Омска в Иркутск он составлял 311 тонн — 62% от доставшихся Колчаку запасов. Значительная часть ушла во Владивосток Антанте и японцам (которые, кстати, обманули Колчака и ничего ему не поставили), вторая статья — текущие расходы на функционирование правительства, третья — прочие траты, типа Семенова.
И хоть «золотые» эшелоны — их было четыре — в ноябре 1919 года пошли из Омска в Иркутск под хорошей охраной, не обошлось без пропаж, а точнее разграблений. Первое случилось на станции Тайга, когда местные бандиты из числа дезертиров вскрыли ломами несколько вагонов в хвосте литерного. Была ночь, охрана стреляла, часть золота удалось отстоять, но около пяти тонн бандиты все же утащили в лес. Теперь его ищут, называя «тайгинским золотом Колчака», хотя никаких сведений про то, что ящики закопали, нет.
Вторая пропажа случилась уже в самом конце пути — на станции Тыреть. И. о. директора колчаковского Госбанка Казановский обнаружил грубо сделанные и явно поддельные пломбы на одном из вагонов. Вскрыли, пересчитали — пропало 13 ящиков, 0,62 тонны. Кто это сделал, неизвестно, но тыретская пропажа тоже вошла в общую недостачу.
В Иркутск колчаковское золото попало уже с другим хозяином. Первоначально все золотые эшелоны оказались вместе на станции Нижнеудинск в 470 верстах от губернского центра. Там Верховный правитель подписал отречение и отдал всё золото новому иркутскому правительству — Политцентру, состоявшему из меньшевиков и эсеров. Под охраной чехословаков составы перегнали в Иркутск, и дальше они уже никуда не двигались. Это в опровержение легенды, что золото Колчака утопили в Байкале.
Нет, досталось оно почти в полном составе большевикам. Эсеры передали им власть, пленного адмирала, а вместе с ним и золотой запас, «отчекрыжив» от него себе 27 тонн. В итоге Советская власть получила 273 тонны золота, которое в несколько приемов увезла в Москву.
«Клады» вдоль Транссиба
Вот и вся судьба золотого запаса. И если принять царские 950 тонн на 1917 год за 100 процентов, то после всех приключений и пертурбаций большевикам досталось примерно 70% — около 670 тонн. Остальные потратила на себя белая армия. Ну и разворовали, куда ж без этого.
Легенды про клады с «золотом Колчака» можно услышать чуть ли не в каждом населенном пункте вдоль восточного отрезка Транссибирской магистрали. И всякий раз туриста будут убеждать, что золото закопано где-то рядом.
Теоретически воры могли временно спрятать добычу недалеко от железной дороги, рассчитывая вернуться за ней. Но мало ли что с человеком может случиться на войне. Другой вопрос, что пространства в Сибири огромные, и серьезная поисковая экспедиция может обойтись дороже, чем возможная находка. Факт остается фактом: за сто с лишним лет ни одного слитка там никто не нашел.
Если золото в итоге оказалось в советских хранилищах, то судьба самого Колчака сложилась куда трагичнее. Его путь оборвался в Иркутске в марте 1920 года, и подробности последних часов адмирала до сих пор вызывают споры и разночтения: 👇
