Далеко за Полярным кругом по льду вдоль берега Таймыра движется человек на велосипеде. Время от времени он спешивается, обходит очередной торос и снова садится в седло. Вокруг на сотни километров нет ни дорог, ни деревень, ни вообще каких-либо признаков цивилизации. Рядом нет страхующих групп, сверху не кружит вертолет, а вся навигация сводится к компасу, карте и собственным глазам. Запас продуктов минимален, еду приходится добывать по пути. И вовсе не охотой — у человека нет огнестрельного оружия — а рыбалкой, приспособив в качестве крючка велосипедную спицу. Рыбу человек ест сырой. Спички у него имеются, но какой, к черту, костер в арктической пустоши? Из чего?
Этому безумцу 27 лет. Его зовут Глеб Травин. На дворе 1929 год, а он пытается проехать на велосипеде вдоль границ Советского Союза. И арктический участок — заключительная часть большого пути.
«Чудаку работать бы»
Где-нибудь в США эта история наделала бы много шума. Такого путешественника объявили бы героем, газеты наперебой заключали бы с ним контракты, в каждом крупном пункте его встречали бы журналисты, а сам он слал бы телеграммы с маршрута и рассказывал читателям о своих приключениях. По возвращении обязательно появилась бы книга, а спустя несколько десятилетий — сериал на каком-нибудь Netflix.
Про Травина тоже писали. Но как писали! «Какое убогое представление о путешествиях и туризме надо иметь, чтобы затеять такой поход», — возмущался журнал «Вокруг света» в 1930 году. «Чудаку работать бы», — вторил журналист Виктор Попов в 1932-м. По тону публикаций прекрасно видно, что никакой поддержки со стороны государства путешественник не получал. Скорее наоборот: многие современники воспринимали его как странного человека, который зачем-то тратит годы жизни на бессмысленную чепуху.
Однако с 1950-х годов тон публикаций заметно изменился, и вокруг имени Травина постепенно начала вырастать легенда. Его путешествие обрастало подробностями: историями про проваливание под лед, про ручного медвежонка, про бой с шаманом в тундре. Читается это легко и увлекательно, вот только есть одна проблема. Все эти яркие эпизоды заслоняют собой главный вопрос.
Как?
Как одинокому человеку в 1929 году удалось пройти на велосипеде через арктическое побережье Советского Союза? Как он добывал еду? Где ночевал? Как преодолевал сотни километров между редкими поселками и полярными станциями? И наконец, какую часть этого пути он действительно проехал на велосипеде?
Мечта о кругосветке
Стоит немного рассказать, что это был за человек такой — Глеб Травин, и откуда вообще взялась идея велосипедной «кругосветки» вдоль советских границ.
Родился он на Псковщине в семье лесничего, и поначалу ничем особенно не выделялся. Но в юности его поразила история голландского велосипедиста Адольфа де Гроота, который путешествовал из Амстердама в Персию и обратно через Советский Союз. В 1923 году голландец заехал в Псков, где ему устроили торжественную встречу. Для Глеба это был не персонаж газетной статьи, а живой человек, у которого можно взять автограф, пожать руку и сфотографироваться рядом. Наверное, именно тогда в его голове впервые поселилась простая мысль: чтобы полностью изменить свою жизнь, иногда достаточно просто сесть на велосипед и начать крутить педали.
С тех пор идея собственного большого путешествия уже не покидала Глеба. Но на дворе стояла середина 1920-х годов. Какая тут кругосветка? Кто выпустит советского парня за границу? Потом была армия, работа, обычная жизнь. Однако мечта не исчезла. Демобилизовавшись, Травин выучился на электрика и по трудовой мобилизации уехал на Камчатку, рассудив, что начинать большое путешествие лучше всего именно оттуда — с самого края страны.
Но и на Камчатке Травин получил официальный отказ и дружеский совет «забыть об Америке». Другой бы, наверное, махнул рукой на всю затею, но Травин поступил иначе. Если нельзя объехать весь мир, значит, можно объехать Советский Союз. Тем более что страна тогда напоминала отдельную планету, раскинувшуюся через одиннадцать часовых поясов.
Сказано — сделано. Через общество «Динамо» он заказал в США ярко-красный велосипед марки Princeton, осенью 1928 года уволился с работы и отправился в путь. Правда, началось путешествие не с вращения педалей, а с морского перехода. Из Петропавловска-Камчатского Травин сел на пароход до Владивостока.
Владивосток — Москва
Нажав на педали, Травин уже через двенадцать дней оказался в Хабаровске, а затем вдоль Транссибирской магистрали отправился дальше на запад. Весь путь вдоль южных границ СССР занял у него 276 дней: Хабаровск, Чита, Иркутск, Красноярск, Новосибирск, Барнаул, Семипалатинск, Алма-Ата, Фрунзе, Ташкент, Ашхабад. В Красноводске путешественник пересел на паром, в Баку вновь вернулся в седло, добрался до Ростова, оттуда на пароходе отправился в Ялту и уже из Крыма, проигнорировав Белорусскую ССР, взял курс на Москву.
Дальше были родной Псков, Ленинград, Мурманск и пароход в Архангельск. И вот именно там, в ноябре 1929 года, началась та часть путешествия, которая выглядит фантастикой даже сегодня.
Предыдущий маршрут Травина, каким бы необычным он ни казался, все же не вызывает принципиальных вопросов. Да, это тяжело. Да, местами опасно. Да, в песках Средней Азии или на горных дорогах Туркестана велосипедисту приходилось несладко. Но все-таки его путь проходил через города и поселки, где можно было найти ночлег, еду, помощь и починить велосипед. За спиной оставалась цивилизация, впереди тоже была цивилизация.
Но Арктика… Причем сомнения здесь буквально во всем: от технической возможности передвигаться по зимней тундре на велосипеде до способности одинокого человека прокормиться и просто выжить в этих краях.
Арктическая эпопея
При этом сам факт пересечения Арктики Глебом Травиным сомнений не вызывает. В пути он вел не столько дневник, сколько хронику маршрута, отмечая пройденные точки: Вайгач, Диксон, Хатангу, Русское Устье, Уэлен. Арктический участок занял невероятные 667 дней — почти год и десять месяцев. В населенных пунктах Травин собирал отметки и печати местных органов власти, почтовых отделений и полярных станций. Так что с главным фактом все более-менее ясно: в этих местах он действительно был.
Но тут возникает важный вопрос. Когда альпинист поднимается на вершину ради рекорда, нам важно понимать, шел ли он сам или его подняли вертолетом. Когда пловец пересекает широкий пролив, нам важно знать, проплыл ли он всю дистанцию или часть пути провел в лодке. А когда человек «едет» через Арктику на велосипеде, тем более хочется понять: едет — это как?
Потому что печать в пункте Б не объясняет, как человек добрался туда из пункта А. Она не говорит, сколько километров он проехал на велосипеде, сколько прошел пешком, сколько дней пережидал непогоду, как обходил полыньи и торосы, где ночевал и каким вообще был его реальный маршрут.
Именно здесь возникает главный пробел в истории Травина. У нас есть точки на карте, но почти нет самого движения между ними. Зато есть множество ярких эпизодов. Во время ночевки он вмерзал в лед. Обморозил ноги и лишился больших пальцев. Отбивался ножом от песца. Встретил вмерзший в лед ледокол «Ленин». Нашел мамонтовый бивень. Учил детей географии в Русском Устье. Все это вполне могло происходить на самом деле.
Но эпизоды не тождественны маршруту. Главное сомнение скептиков и тех, кто сегодня пытается оценить арктический путь Травина, сводится к простой вещи: чистого «велосипеда» там, похоже, почти и нет. Да, сам Глеб честно писал, что Карское море пересек на ледоколе «Ленин», который встретил недалеко от острова Вайгач. А дальше, вероятно, были броски от метеостанции к метеостанции, от становища к становищу — где-то на велосипеде, где-то пешком, где-то на собачьих или оленьих упряжках, которыми его подвозили сердобольные ненцы. А где-то, возможно, и на морских судах, о которых поздняя легенда предпочла не вспоминать.
«По законам природы»
Велосипед, впрочем, тоже был. И технически это даже проще, чем кажется. Уже в XXI веке энтузиасты велоспорта проверяли на Чукотке возможность подобных путешествий. Летом там не проехать ни по берегу, ни по тундре, зато зимой на открытых пространствах мороз и ветер образуют твердый, прочный наст, по которому действительно можно двигаться на двух колесах с приличной скоростью. Но весь маршрут на велосипеде — дудки. Это уже не путешествие, а сказка.
Особенно если посмотреть на самый глухой участок — от Таймыра до устья Лены. Травин прожил до 1979 года, успел дать множество интервью, на его воспоминаниях написали книги, но нигде нет ясного ответа на главный вопрос: как ты там выживал? Не в общем, не «по законам природы», не «благодаря силе воли», а практически. Где ел? Чем грелся? Где ночевал? Кто помогал? Как двигался по местам, куда даже местные зимой без нужды не суются?
Вместо этого нам подсовывают истории про маленького медвежонка, оставшегося без мамы и привязавшегося к путешественнику, про якутского шамана, с которым Травин якобы устроил битву на реке Оленек, и прочие приключенческие блестки. Или вот такой пассаж: «От сильных морозов во льду образуются трещины. Я наловчился ловить в них рыбу крючком из велосипедной спицы. На день мне хватало две рыбины. Одну я съедал свежей, вторую — мороженой, как строганину… Я выживал, потому что не боролся с природой, а старался жить по ее законам».
Красиво сказано. И почти правдоподобно. Жаль только, что об этом способе не знала экспедиция капитана Де-Лонга, погибшая от голода в 1881 году как раз в районе ленской дельты. Той самой дельты, которую Травин, если верить дневнику, бодро пересек на велосипеде в декабре 1930-го. У Де-Лонга были люди, опыт, оружие и отчаянное желание выжить. Не было, видимо, главного — велосипедной спицы. А то наловил бы рыбы в ледяных трещинах, нарезал строганины и тоже жил по законам природы.
Человек с железным оленем
Но вернемся к самому путешествию, хотя дальше рассказывать, в общем-то, уже почти не о чем. В начале 1931 года человек с красным велосипедом достиг села Русское Устье в низовьях Индигирки. Затем были Чукотка, Уэлен, бухта Провидения и пароход домой. В Петропавловск-Камчатский Травин прибыл в октябре 1931 года, замкнув круг своего фантастического путешествия. Всего оно продолжалось 1109 дней — три года и две недели.
А дальше у «туриста вокруг света», как называла его местная газета, началась самая обычная жизнь. Травин работал электриком, преподавал физкультуру, растил детей. В 1950-х годах на Камчатке оказался журналист Александр Харитановский. Услышав историю о странном велосипедисте, он сначала не поверил, а потом разыскал и познакомился с Травиным.
Итогом стала повесть «Человек с железным оленем» — романтизированный, местами явно приукрашенный, но искренний рассказ о человеке, который сделал то, на что не решилось бы подавляющее большинство его современников. Книга выдержала множество изданий, превратив Травина в героя советской географической романтики.
Сегодня, спустя почти сто лет после путешествия, можно сомневаться в отдельных эпизодах, спорить о маршруте, задаваться вопросами о собачьих упряжках, ледоколах и десятках других деталей. Можно не верить в медвежонка, шамана или рыбу, пойманную на велосипедную спицу. Но есть вещь, с которой спорить трудно.
Глеб Травин действительно оказался в Арктике. Действительно пересек ее. Действительно добрался до Чукотки. Проблема лишь в том, что мы до сих пор толком не понимаем, как именно он это сделал.
