Бой, который в августе 1941 года дал танк старшего лейтенанта Зиновия Колобанова, часто называют самым результативным в истории Великой Отечественной. Еще бы — 22 подбитых вражеских танка в одиночку всего за 30 минут. Действительно, ничего результативней военная история не знала и не знает.
Если набрать в поисковике фразу «подвиг Зиновия Колобанова», то первые две страницы выдачи будут занимать статьи, текст в которых будто написан под копирку. Но все они заканчиваются одинаково — подвиг Колобанова забыли, а его самого вычеркнули из списков на предоставление звания Героя Советского Союза. Ветеран до самой смерти (1994 год) добивался восстановления несправедливости, но она так и не наступила.
И как раз потому, что история Колобанова превратилась в почти канонический сюжет с неизменным набором деталей и интонаций, имеет смысл отойти от заученной версии и внимательно посмотреть, что именно произошло в том августовском бою — без лишнего пафоса, но и без желания «сорвать покровы».
Танковое побоище Зиновия Колобанова
Не секрет, что в любой войне обе противоборствующие стороны склонны сильно завышать потери противника от умеренных полутора-двух раз до совсем уж фантастических показателей. Поэтому достоверность любого события, в котором фигурируют большие числа потерь или громкие обстоятельства, нужно проверять по документальным источникам обеих сторон. Это база. Но к потерям я еще вернусь, а пока о том, что произошло 19(?) августа 1941 года на перекрестке дорог недалеко от Красногвардейска (нынешней Гатчины).
В августе 41-го немецкая группа армий «Север» прорвала Лужский рубеж и устремилась к Ленинграду. Советское командование бросило в бой мощный резерв — 1-ю Краснознаменную танковую дивизию. И хоть наши танкисты дрались отчаянно, изрядно потрепав танковый кулак вермахта, остановить врага не удалось.
Спешно готовился к обороне Красногвардейск, и пока копали противотанковые рвы и укрепляли ДОТы, выжившим остаткам дивизии поставили задачу задержать немцев на подступах к городу. При отсутствии боевых сил сделать это можно было единственной возможной и эффективной тактикой — организовать танковые засады.
Здесь-то себя и проявил командир танковой роты старший лейтенант Зиновий Колобанов, которому поставили задачу перекрыть три дороги на Красногвардейск со стороны Луги, Волосово и Кингисеппа. У него в роте было пять машин, пять новеньких танков КВ-1, только-только выпущенных Кировским заводом.
Оценив обстановку, Колобанов поставил два танка на Лужскую дорогу, два — на Волосовскую, а сам занял позицию возле совхоза Войсковицы на развилке Таллинского шоссе и дороги на Мариенбург (ныне район Гатчины). Командир приказал вырыть глубокий капонир так, чтобы танк сидел в земле по башню. И хорошо его замаскировать.
Оставалось ждать подхода врага. Но он появился только на следующий день. 19(?) августа после полудня экипажи лейтенанта Евдокименко и младшего лейтенанта Дегтяря первыми встретили немецкую танковую колонну на Лужском шоссе, записав на свой счет пять танков и три бронетранспортера противника. Вскоре врага увидел и Колобанов. Это были разведчики-мотоциклисты, которых он беспрепятственно пропустил, дожидаясь подхода основных сил немцев. И те не преминули показаться. Около 14 часов танк Колобанова открыл огонь.
С первых же выстрелов три немецких танка, шедших впереди колонны, загорелись, перекрыв дорогу остальным. Потом Колобанов перенес огонь на хвост, а затем и на центр колонны. Запертые спереди и сзади, немецкие танки сталкивались друг с другом, пытаясь маневрировать, съезжали в кювет и застревали там в болоте. В горевших машинах начал рваться боекомплект.
Враг был настолько ошарашен, что организовал ответный огонь с большим опозданием. Но снаряды их 50мм пушек (предположительно это были танки Pz.Kpfw.35) не могли пробить лобовую броню КВ-1. За 30 минут боя экипаж Колобанова подбил все 22 танка в колонне. А вся его рота записала на свой счет в тот день 43 танка противника.
Свидетельств тому, что события происходили именно так, немало. Во-первых, воспоминания и рассказы непосредственно участников боя — Зиновия Колобанова и членов его экипажа. Во-вторых, свидетелем был комбат Шпиллер, наблюдавший происходящее из своего командирского танка, находившегося в прямой видимости от места событий. В-третьих, позже на развилку возле Таллинского шоссе подъехал сам командир дивизии Баранов с кинооператором. Горящая немецкая танковая колонна была заснята на кинопленку.
По результатам боя весь экипаж Колобанова представили к званиям Героя Советского Союза, и в наградных листах был кратко изложен ход сражения с фиксацией вражеских потерь — 22 танка. Вот только по неизвестной причине кто-то неустановленный в штабе зачеркнул «Герой Советского Союза» и написал красным карандашом «орден «Красное Знамя».
Существует множество версий странного решения командования. Одна из них связана с неправдоподобностью события — в штабе не поверили в реальность столь необычной истории. Но, скорее всего, командование Ленинградским фронтом просто сочло нецелесообразным присваивать звания Героев экипажу Колобанова на фоне тяжелых потерь — ведь, несмотря на засаду и ее эффективный итог немцы все-таки взяли Гатчину.
Если сомневающимся мало наградных листов и свидетельств очевидцев, то имеется еще и первичный документ — боевое донесение штаба 1-го танкового полка от 21 августа. В нем подтверждается количество подбитых Колобановым танков — 22. Вот только указывается, что бой был не 19-го, а 20-го числа. В наградном листе стоит дата 19.08, в БД — 20.08. Что за странное расхождение? Ну да, впрочем, так ли важно, когда именно был бой, если никто не оспаривает результат?
На самом деле еще и как важно, потому что именно на дату и надо ориентироваться, когда мы приступаем к поиску свидетельств о бое у противоположной стороны — в немецких боевых донесениях.
Обоснованные сомнения
И вот тут-то и начинаются странности, ибо ничего подобного в немецких журналах боевых действий не за 19-е, ни за 20-е, ни когда-либо еще нет. Войсковицы находились в зоне ответственности 1-й танковой дивизии. В ее боевых донесениях на 19.08 нет сообщений о боестолкновениях. А за 20.08 упоминается «бой с сильным противником». По месту и времени он подходит, и написано там следующее:
«11.45. 1-й батальон 113-го мотострелкового полка ведет бой с сильным противником в окрестности Сепелево. 15.20. Взят вокзал в Илькино. 19.15. Перехвачена дорога у Бол. Черницы. Появившиеся танки врага не могут задержать продвижение».
Важное уточнение: Сепелево — это поселение, которое в ту пору входило в состав Войсковиц. Значит, диспозиция примерно соответствует бою Колобанова. Вот только одно «но»: мотострелковый полк не имеет в своем составе танков, у него есть только бронетранспортеры. А тут колонна из 22 танков (неустановленных, к слову, моделей), еще и в сопровождении мотоциклистов в качестве разведки. Да и потери это немецкое боевое донесение фиксирует крайне скупые: 4 убитых, 8 раненых и ни одной единицы потерянной техники.
Даже если предположить, что противник замалчивал потери техники или «размазывал» их по дням, то как можно подбить 22 танка, ранив и убив при этом 12 человек?
Вопрос второй — болота. Вот цитата из воспоминаний самого Колобанова: «Шоссейная дорога была насыпная, слева и справа от нее — непроходимые для танков болота». Но они не обозначены на топографических картах тех лет. Кроме того, имеется немецкий аэрофотоснимок местности, сделанный 19 августа. На нем хорошо заметны прямоугольники полей, вплотную примыкающие к дороге. А ведь болота — это главный элемент истории. 22 танка выехали колонной на узкое шоссе, Колобанов подбил головные и хвостовые машины, и немцы не смогли съехать с дороги из-за болот. Вот КВ-1 и расстрелял их как в тире. Если бы болот не было, то немецким танкам ничто не мешало развернуться и уехать.
Третий вопрос касается следов боя. Выше я писал про фиксацию потерь на кинопленку. О ней есть только упоминания, а вот саму пленку обнаружить не удалось. Нет и фотографий, хотя на место выезжал корреспондент «Известий» Павел Майский. Вот тут возникает сомнение: рота Колобанова выполнила задачу, разгромила колонну. Дальше она выехала в расположение, а Войсковицы, судя по немецким донесениям, были заняты уже к вечеру. Когда успел примчаться на место корреспондент центральной газеты и зафиксировать все на пленку — неясно.
Ну и следы. При отсутствии четких непротиворечивых фактов только реальные следы боя могут подтвердить ту или иную версию. Пусть даже и в наше время — металлоискатель в помощь. 22 подбитых танка, у многих рвался боекомплект — да в окрестностях дороги приборы должны звенеть, не переставая: снаряды, осколки, пули, гильзы, куски рваной брони и масса всего, что сыпалось с техники. Места неоднократно исследовались энтузиастами — ничего.
Не там и не тогда?
Такой сценарий становится возможен, если допустить, что бой произошел не там и не тогда, как принято считать. Ряд исследователей, опираясь на десятки немецких архивных документов, выдвинули версию: если столкновение с участием экипажа Колобанова действительно имело место, то произошло оно не 19 августа на подступах к Красногвардейску, а раньше — вероятно, 16–17 августа и западнее города. Там наступала немецкая 6-я танковая дивизия, и в ее журнале боевых действий зафиксирована безвозвратная потеря 9 танков. Почему так мало? Видимо, остальные сумели восстановить и вернуть в строй.
Вот только воевал ли там Зиновий Колобанов, если он подробно и в деталях описывает точку, где был отрыт капонир для его КВ-1 и настаивает именно на перекрестке дорог у Войсковиц? Кроме этого, сохранился документальный фильм, в котором Зиновий Григорьевич в 1986 году собственноручно рисует в кадре схему боя, и двух толкований там быть не может.
В 1983 году Колобанов со своим наводчиком Усовым навестили поле боя под Войсковицами и открыли памятник. С неправильной датой, ошибочной фамилией заряжающего на мемориальной табличке и с танком ИС-2 на постаменте, который начали выпускать лишь под конец 1943 года. Огрехи исправили в 2025 году — ИС-2 заменили на КВ-1, поправили фамилию. Вот только вопросов о самом результативном танковом бое в истории меньше не стало…
Война состояла не только из таких коротких эпизодов, как бой Колобанова. Были и другие — затяжные, почти неподвижные, где счет шел на годы. Один из них — на хребте Муста-Тунтури, самом северном рубеже, который противник так и не смог преодолеть: 👇
Если уже стоит памятник, то эту историю надо оставить в покое! Даже, если он уничтожил не 22 танка, а меньше. Пусть(допустим) было 5 танков, по факту. Это не отменяет героизма бойцов. Начнут сейчас «выкапывать правду» и выяснят, что бой был не в том месте, не того числа и Колобанова там не было… Что хорошего будет в этом? В войне участвовали десятки тысяч экипажей! Найдите неизвестный эпизод и раскрывайте его. Не-ет! Надо развенчать «ложь» и памятник снести, если такого боя не было… Так, получается у вас? Кому на руку эти «расследования»?