Обычный грабитель страшен ровно настолько, насколько опасен человек с оружием. Но стоит преступнику притвориться существом, которого в природе быть не должно, и здравый смысл стремительно покидает жертву. Она видит перед собой уже не переодетого уголовника, а ожившего мертвеца, демона или призрака. Кошелек в такой момент отходит на второй план — какие там деньги, рассудка бы не лишиться.
На таком нехитром расчете и держалась слава банды петроградских попрыгунчиков. Сегодня о нах вспоминают нечасто. Ленька Пантелеев сохранился в городских легендах, «Черная кошка» стала частью общенационального фольклора, а попрыгунчики остались где-то между уголовной хроникой и детской страшилкой. А ведь эта банда успела оставить в культуре след, которому позавидовали бы куда более удачливые преступники.
Литературное воплощение
У Алексея Толстого попрыгунчики появляются в романе «Восемнадцатый год», второй части «Хождения по мукам». В сумерках на Марсовом поле Даша замечает две высокие фигуры в развевающихся саванах. Они со скрежетом и свистом бросаются к ней, Даша падает, а нападавшие срывают с нее пальто и уносятся прочь огромными прыжками. Сцена занимает совсем немного места, однако работает сильнее пространного описания разрухи. Еще недавно центр имперской столицы был парадным местом с дворцами и садами, а теперь же женщину там раздевают существа, похожие на выскочивших из могил покойников.
Гораздо красочнее о попрыгунчиках написал Алексей Ремизов во «Взвихренной Руси». Он вспоминал, как за Невской заставой объявились «покойники»: ходили в саванах, прыгали по дорогам и светили единственным электрическим глазом. Получалось чудовище начала XX века: саван еще кладбищенский, а глаз уже электрический. В финале Ремизов сообщал, что всех этих «прыгунков» перестреляли, причем делал это с таким будничным спокойствием, будто речь шла не о нечистой силе, а о крысах, расплодившихся на городской окраине.
Настоящую жизнь попрыгунчикам подарил и Анатолий Рыбаков. В «Кортике» дворовый болтун Борька рассказывает, что такой покойник закутывается в простыню, держит во рту электрическую лампочку, носит на ногах пружины, запрыгивает сразу на пятый этаж и скачет с крыши на крышу. Миша слушает и прямо называет его вруном.
Вот, кстати, очень точная сцена: именно так уголовный трюк превращается в городскую легенду. Реальный грабитель выпрыгнул из-за забора, первый рассказчик добавил ему метр, второй отправил на крышу, а детская молва вскоре научила летать над целыми кварталами.
Белый балахон, ходули и дикие скачки оказались слишком эффектным набором, чтобы кино могло пройти мимо. Однако экранная судьба попрыгунчиков получилась не особенно богатой. Самое заметное воплощение состоялось в сериале «Господа-товарищи» 2014 года, где им отвели отдельное дело. Историческую банду к тому времени почти забыли, но ее внешний образ по-прежнему отлично работал в кадре: стоило белым фигурам выпрыгнуть из темноты, и послереволюционная уголовщина сразу приобретала легкий привкус чертовщины.
Впрочем, кино здесь ничего не изобретало, а лишь повторило главную находку настоящих попрыгунчиков, превративших обычное ограбление в короткий и отлично поставленный спектакль с костюмами, декорациями и заранее подготовленной публикой. Но за белыми саванами, невероятными прыжками и прочей чертовщиной легко потерять главное: все представление затевалось ради чужих денег и вещей и было рассчитано лишь на несколько секунд — ровно столько требовалось, чтобы перепуганный прохожий поверил в ожившего покойника и забыл о сопротивлении.
Живой Труп и его спектакль
Петроград 1918 года подходил для такого промысла почти идеально. Город пустел, фонари горели кое-как, окраины тонули в темноте, а милиция разрывалась между грабежами, убийствами и десятками вооруженных шаек. Особенно удобными декорациями служили пустыри и улицы неподалеку от кладбищ. Даже вполне обеспеченный человек мог оказаться там поздним вечером: возвращаться из кабака или идти домой от знакомых.
Кладбище есть кладбище, и прохожий невольно ускорял шаг. Но вдруг из темноты, как чертик из табакерки, выскакивала высокая фигура в белом саване. Она двигалась резкими пружинистыми скачками, размахивала руками, свистела или завывала, а в прорезях маски светились глаза. Лампочки к этой истории позднее прикрутил фольклор: сами преступники, судя по описаниям, обходились фосфоресцирующим составом. Свет был слабым, но прохожему большего и не требовалось. В лучшем случае он впадал в ступор, в худшем у него подкашивались ноги и он кулем валился на тротуар. А дальше начинался классический гоп-стоп: пальто, часы, бумажник…
За всем этим балаганом стоял петербургский уголовник с дореволюционным стажем Иван Бальгаузен. В преступной среде его знали как Ваньку Живого Трупа, и кличку эту он получил из-за болезненной худобы и тщедушного телосложения. В 1917 году Бальгаузен вышел на свободу по амнистии и вскоре обнаружил, что в революционном городе старые уголовные ремесла приходится осваивать заново. Конкурентов было много, вооружены они были хорошо, а самому Ваньке, судя по рассказам о нем, больше нравилось брать жертву хитростью, чем устраивать стрельбу.
Как именно ему пришла в голову идея оживших и скачущих покойников, неизвестно. Вряд ли петроградский уголовник изучал английский фольклор, однако похожий персонаж почти сто лет пугал жителей викторианской Англии. Джек-прыгун тоже появлялся ночью, нападал на прохожих, сверкал глазами и совершал якобы нечеловеческие прыжки.
Для воплощения замысла Бальгаузен собрал команду примерно из двух десятков человек. Технической частью занялся его приятель Демидов, в прошлом жестянщик. Он изготовил пружинные приспособления, которые крепились к обуви. Чертежей этих устройств не сохранилось, но едва ли речь шла о сложной конструкции. Скорее всего, это были сравнительно короткие стальные пружины, прилаженные к подошвам сапог. Через забор они, конечно, не перебрасывали, зато позволяли резко оттолкнуться от земли и сделать несколько эффектных скачков. Под длинным саваном работа ног оставалась незаметной, поэтому со стороны человек и правда двигался скачками, как будто паря над землей.
Белые балахоны и остроконечные колпаки сшила любовница Бальгаузена Мария Полевая по прозвищу Манька Соленая. Остальные роли распределились по обстоятельствам. Один высматривал подходящего прохожего, другой изображал покойника, несколько человек прятались поблизости и вступали в дело, когда жертва уже теряла волю к сопротивлению.
Вот и вся мистика. Будь это день и Невский проспект, такой попрыгунчик вызвал бы разве что смех. Но ночью возле кладбища тот же саван, скачки и два светящихся пятна на лице выглядели куда убедительнее.
Охота на призраков
А что же милиция? Поначалу рассказы о скачущих покойниках принимали за пьяный бред или игру перепуганного воображения. Но когда число одинаковых ограблений перевалило за три десятка, стало ясно, что на темных улицах орудует не нечистая сила, а вполне реальная и хорошо слаженная банда.
Уголовный розыск столицы взялся за расследование, но что он мог сделать, если вместо примет преступников потерпевшие описывали персонажей из сказок Афанасьева? В конце концов начальник Петроградского уголовного розыска Владимир Кишкин решил использовать единственную схему, которая могла сработать, — ловлю на живца. Несколько сотрудников переоделись подвыпившими богачами, надели дорогие пальто, выставили напоказ часы и отправились гулять по местам, где обычно появлялись попрыгунчики.
Приманку заглотили быстро. Из темноты выскочили белые фигуры, запрыгали, засвистели и окружили мнимых гуляк. Но на этот раз жертвы не упали в обморок и не полезли за бумажниками. В руках у них появились револьверы, а из засады выбежали остальные сотрудники розыска.
Нескольких налетчиков взяли на месте. Через них милиция вышла на сообщников, мастерскую с пружинами и тайники, где хранилось награбленное. Среди добычи нашли десятки колец, платья, костюмы и почти сотню пальто и шуб — петроградские призраки оказались довольно хозяйственными существами и предпочитали не кладбищенское золото, а нормальный товарный ассортимент.
Бальгаузена и Демидова после короткого суда приговорили к расстрелу, остальные получили тюремные сроки. Манька Соленая тоже оказалась за решеткой. Позднее рассказывали, что после освобождения она устроилась работать кондуктором в ленинградский трамвай и больше с преступным миром не связывалась.
Криминальная франшиза
С расстрелом Живого Трупа его криминальное ноу-хау не исчезло. Прием был слишком прост и эффективен: в сущности, хватало белой простыни с прорезями для глаз, почти как в мультфильме про Карлсона. Можно было даже обойтись без пружин — темнота, кладбищенская ограда и человеческое воображение прекрасно справлялись сами.
Осенью 1925 года собственные «покойники» появились возле Ваганьковского кладбища в Москве. Столичные подражатели оказались гораздо жестче петроградских: после их нападений на улицах находили раздетые тела. В ноябре и декабре такие находки стали почти регулярными, однако злодействовала банда недолго. Уже в январе 1926 года ее ликвидировали совместными силами МУРа и ОГПУ.
На этом твердая почва под ногами заканчивается и начинается криминальная легенда. Она отправляет попрыгунчиков уже в блокадный Ленинград, где те будто бы охотились не за пальто и часами, а за хлебными карточками. С бандитами особо не церемонились и расстреливали прямо на месте, в результате чего новые ленинградские попрыгунчики очень быстро закончились. История звучит правдоподобно, но надежных документов, подтверждающих именно такой ход событий, найти не удалось.
Столь же туманна вторая московская реинкарнация. Рассказывают, что осенью 1941 года возле Миусского кладбища снова замелькали белые балахоны, а на земле оставались странные круглые следы. Московский уголовный розыск якобы воспользовался старым способом и выставил приманку. Двух нападавших убили при задержании, остальных взяли живыми. Позднее к этой истории пристегнули агентов абвера, диверсантов в рясах и целую операцию по запугиванию Москвы — верный признак того, что уголовная хроника снова начала превращаться в приключенческий роман.
Впрочем, осенью 1941 года Москве хватало вполне реальных причин для страха и без покойников в белых балахонах. В октябре город пережил день, когда слухи оказались страшнее любых попрыгунчиков: 👇
