Болезни строгого режима: карательная психиатрия в СССР

Карательная психиатрия в СССР
Термин «карательная психиатрия» появился в 70-х годах и относился он исключительно к репрессивным методам «лечения» противников власти.

В Советском Союзе положить человека в психиатрическую больницу было проще простого. Никакого добровольного согласия не требовалось — будущий пациент получал направление в ПНД, после чего ехал в больницу самостоятельно. Существовала и принудительная госпитализация, когда психиатрическую перевозку вызывали к буйным — в отделение милиции, в вытрезвитель или просто домой. В этом случае направление было не нужно: санитары вязали клиента, а дежурный врач в приемном покое оформлял его на лечение.

Сеть психиатрических лечебниц в стране была обширной, но особняком в ней стояли 16 учреждений — больницы специального типа, или, как их вполне официально называли, тюремные психбольницы. Среди действительно буйнопомешанных, помещенных по приговору суда, в таких лечебницах содержались и несогласные с режимом, диссиденты, правозащитники. Одним словом, все те, кого власть считала опасными, и во избежания шума и скандала не подходящими для нахождения в тюрьмах и на зонах.

На службе власти

Задумка была практически идеальной по обоснованию: любой известный борец с режимом мог быть изолирован от общества без привлечения внимания мировой общественности. Если это заключение, то ему должен предшествовать суд, статья обвинения и пусть и во многом декоративная, но процедура защиты. А в случае с психиатрической лечебницей можно было заявить, что это не нарушитель, а больной человек, и его следует лечить, а не наказывать. Что это, если не самая либеральная концепция права?

Сразу стоит оговориться, что использование психиатрии в политических целях — это отнюдь не «изобретение» советской власти. В США еще с XIX века врачи стремились диагностировать у чернокожих рабов психические заболевания, побуждавшие их к бегству, к нежеланию работать и уничтожению результатов своего труда. В нацистской Германии психиатрия прочно вписалась в систему национал-социализма, став верной помощницей режиму. Да и в Российской империи тоже были известны случаи (правда, единичные) злоупотребления психиатрией для нейтрализации неугодных. Так, в 1836 году власть объявила умалишенным философа Чаадаева и назначила ему принудительное врачебное наблюдение.

«Я — президент Эстонии»

Но только в СССР репрессивные методы психиатрии приняли массовый характер, став важным орудием для борьбы с инакомыслием. Первой «политической сумасшедшей» в СССР (точнее в Советской России) стала левая эсерка Мария Спиридонова, которую определил в психушку лично руководитель ВЧК Феликс Дзержинский. В 1918 году она разошлась во взглядах с большевиками, осудила советскую власть и громко обвиняла последнюю в узурпации и злоупотреблениях. Спиридонову арестовывали, она сбегала, ее ловили вновь. В конце концов, Дзержинскому надоели эти «кошки-мышки», и в 1921 году он написал в служебной записке:

Надо организовать помещение Спиридоновой в психиатрический дом, но с тем условием, чтобы оттуда ее не украли или не сбежала. Охрану и наблюдение сорганизовать достаточную, но в замаскированном виде. Санатория должна быть такая, чтобы из нее трудно было бежать и по техническим условиям.

Неизвестно, какому лечению подвергалась Мария Спиридонова в Пречистенской психбольнице, но провела она там девять месяцев.

В последующие десятилетия злоупотребления психиатрией стали нарастать. Для особых пациентов пришлось вначале организовывать специальные отделения при психиатрических больницах общего типа, а потом и строить отдельные заведения — с охраной, решетками и строгим режимом содержания. Самыми известными их пациентами были «политические», в том числе и высокого ранга.

После присоединения Эстонии к СССР в такой больнице оказался первый президент республики Константин Пятс. Как замечали окружающие, пациент палаты №2 говорил с мягким акцентом, был тих и кроток, а на вопрос, кто он такой, отвечал: «Я — президент Эстонии». В 1956 году больной с прозвищем «Президент» умер в психиатрической больнице специального типа в Калининской области.

Всё по закону

Однако массовой репрессивная психиатрия в Советском Союзе при Сталине не стала. В таковую она превратилась с 1960-х годов. Тогда же появилось и юридическое обоснование помещения человека в психушку. В 1960 году в УК РСФСР ввели статьи 11, 58, 60 и 61, в которых прямо указывалось о применении «принудительных мер медицинского характера». А годом позже в силу вступила «Инструкция по неотложной госпитализации психически больных, представляющих общественную опасность» — идеальный документ, позволявший помещать в психбольницу человека без возбуждения уголовного дела.

И это стало самой настоящей карательной мерой для людей, несогласных с режимом. Отныне их можно было задержать где угодно и прямо на милицейской машине отвезти в ближайшую тюремную психиатрическую больницу. Для особо известных собирался врачебный консилиум, который в 100 процентах случаев ставил диагноз, подразумевавший принудительное лечение.

Самым ужасным было осознание того, что пребывание не имеет срока. В тюрьме человек хотя бы знал, когда его выпустят, и надежда придавала сил, а в психиатрических больницах можно было надеяться только на чудо и на милость врачей (читай, власти).

Два диагноза

От какой же болезни лечили неугодных? Для них советская школа психиатрии придумала вялотекущую шизофрению — диагноз, так и не признанный во всем мире. Слово «вялотекущая» подразумевало незаметность симптомов. Человек может быть вполне нормальным и адекватным, но на то шизофрения и «вялая», что ее никто, кроме врача и не заметит. Абсолютно любое эмоциональное состояние человека при этом работало против него. Например, горячится пациент, доказывает, что он нормальный — получает запись «возбужден, болезненно заострен на эмоционально значимых для него темах». Будет слишком подавлен и угрюм, значит напишут «депрессия». Начнет иронизировать — это «неадекватная реакция». Будет безразлично смотреть по сторонам, в истории болезни появиться запись «эмоциональная уплощенность».

Второй диагноз использовался реже. «Сутяжно-паранойяльное развитие личности» обычно ставили неисправимым жалобщикам. Человека могли запросто забрать даже из приемной очередного чиновника, куда правдоруб приходил искать защиты и справедливости. Жалуется, значит сутяжничает, а это по мнению советской школы психиатрии считалось болезнью.

Неверно думать, что пациентами специальных психиатрических больниц были сплошь диссиденты и правозащитники. Простого народа там тоже хватало. Почему в СССР на улицах не было бомжей? Все просто: милиция их собирала и отвозила в дежурную на тот день по городу психбольницу. Там бомжа мыли и определяли в отделение, где врач выяснял, откуда этот бедолага родом. После того как в больнице собиралось несколько иногородних, их отправляли этапом на историческую родину.

Как лечили

Но что здесь карательного, спросит читатель? Для бомжей ничего, на них даже не тратили лекарства. А вот известным советским диссидентам и правозащитникам внимание уделяли по полной. Собственно, от них и пошел термин «карательная психиатрия» (его впервые придумал бывший заключенный таких учреждений – Александр Подрабинек). Методы и впрямь были карательными. Далее стоит сделать оговорку, что преданные огласке способы и методы издевательств над несогласными пациентами известны исключительно по их воспоминаниям, и достоверность оного не подтверждена. Впрочем, и не опровергнута тоже.

Итак, что это были за методы «лечения»? Во-первых, нейролептики, угнетающие сознание и двигательную активность (галоперидол и аминазин). Во-вторых, методы физического воздействия. Так, Иосиф Бродский, три недели пробывший в 1964 году в такой больнице, рассказывал:

Входят два медбрата, заворачивают в простынь и топят в ванной. Потом вас вынимают, но простыни не разворачивают, и они ссыхаются на вас. Это называется «укрутка».

Валерия Новодворская, лежавшая в Казанской специализированной тюремной больнице с 1970 по 1972 год, рассказывала про инъекции газообразного кислорода под кожу и принудительную «санацию полости рта». Это когда без обезболивания сверлят здоровые зубы, а потом пломбируют их как ни в чём не бывало.

Один из самых известных пациентов карательной психиатрии — диссидент Владимир Буковский — в своей книге «И возвращается ветер…» писал, что протестовать против лечения было невозможно. Даже голодовку работники больницы превращали в пытку, вводя принудительное питание через ноздри.

Конец системы

Однако процесс «лечения» в специализированных больницах не мог длиться бесконечно. Всех «политических» рано или поздно выпускали. И это понятно — властям совсем не нужны были смерти в психиатрических застенках, ведь если речь шла об известном человеке, факт гибели скрыть было проблематично. Но ничего не мешало через некоторое время поместить борца с режимом вновь в знакомые ему стены, если тот продолжал вести антисоветскую деятельность.

По этому принципу и работала вся репрессивная психиатрическая машина в Советском Союзе. Ее крах произошел только на излете советской власти. В 1988 году все 16 психбольниц специального типа передали из ведения МВД Минздраву, а пять из них ликвидировали. С психиатрического учета сняли более миллиона человек, из Уголовного кодекса изъяли статьи, рассматривавшие антисоветскую пропаганду и клевету как социально-опасную деятельность. Кроме того, Указом Президиума ВС СССР от 5 января 1988 года было принято имевшее силу закона «Положение об условиях и порядке оказания психиатрической помощи».

Мнения

На этом в истории карательной психиатрии можно было бы поставить точку, если бы не оценка этого явления. В основном в прессе она подается однобоко — с нагнетанием ужасов и смакованием подробностей галоперидольного лечения. Но есть и другие мнения. Одно из них объясняется низким профессионализмом и слабым качеством образования советских психиатров. Согласно предположению, действия врачей были следствием ошибок, а не злого умысла. Они искренне полагали, что критика советского строя является явным признаком психического расстройства.

Встречается и полное отрицание карательной психиатрии — практически все, кто попал в психбольницы по политическим причинам, действительно имели расстройства, не исключавшие наличия у них некоторой интеллектуальной и творческой одарённости, способности нестандартно мыслить, критического отношения к советской власти.

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Географ и Глобус
Добавить комментарий