Врангель, Деникин, Каледин, Каппель, Колчак — все эти белые военачальники были для Советской власти непримиримыми врагами. Но почему в современную эпоху прах одних торжественно перезахоранивают в Москве, отпевая по православным традициям, другим ставят памятники, а скромные могилы третьих на чужбине так и остаются без внимания? Наверное, потому, что отношение к ним у современного человека разное. Деникин осудил вторжение гитлеровской Германии в СССР — он герой. Врангель в эмиграции не отказывался от планов реванша — он антигерой, пусть его прах так и покоится в сербской земле.
В этой связи боевой путь генерала Каппеля и его короткая жизнь вызывает больше сочувствия, чем осуждения. Но, попади он живым в руки большевиков, закончил бы так же, как Колчак. Недаром его останки ждала непростая судьба — белые их возили с собой, опасаясь глумления (история с телом генерала Корнилова была хорошо всем известна). А потом захоронение Владимира Каппеля затерялось в китайском Харбине. И если бы не участие одного единственного человека, хранившего тайну могилы Каппеля, не было бы никакого торжественного перезахоронения в 2006 году на кладбище Донского монастыря в Москве.
Ледяной поход
Почему судьба генерала Каппеля вызывает сострадание, а не порицание? Ведь умер главнокомандующий Восточным фронтом Русской армии не в бою, а от воспаления легких во время перехода к Иркутску. Пожалуй, тут все дело в этом переходе, вошедшим в историю как Великий Сибирский Ледяной поход. Это беспримерный по протяженности, почти 2500-километровый конно-пеший переход остатков Русской армии от Новосибирска (тогда Новониколаевска) до Читы, проходивший в условиях свирепой сибирской зимы.
Если не вдаваться в подробности, то дело обстояло следующим образом. Фрунзе собрал под своим началом четыре армии общей численностью 80 тысяч человек и в ноябре 1919 года выбил Колчака из Омска, где была столица Белой Сибири. Сам Верховный поехал на поезде в Иркутск, который он объявил новой столицей, а командовать Восточным фронтом назначил 36-летнего генерал-лейтенанта Владимира Каппеля.
Белая армия только на словах была грозной силой. На деле же мобилизованные в нее разбегались при первой возможности, а боевой дух держался только на добровольцах. Их силами Каппель попытался остановить наступление красных у Новониколаевска, но недостаток времени не позволил организовать там линию обороны. Пришлось отступать дальше на восток. Причем делать это не железной дорогой, что было логично и удобно, а совершая пеший поход. Дело в том, что Транссиб в то время контролировали чехословаки, которые провозгласили лозунг: «Наши интересы — прежде всех остальных». Поэтому они пропустили лишь литерный Колчака, а армию Каппеля перевозить отказались, задействовав все мощности магистрали для собственной эвакуации во Владивосток.
Армия Каппеля двумя колоннами двигалась вдоль Сибирского тракта и по руслам замерзших рек. Зима 1919–1920 годов выдалась суровой, морозы стояли за минус 30°С, и отступление каппелевцев действительно было «ледяным». Самым тяжелым оказался переход по реке Кан (приток Енисея). Он был еще и чрезвычайно опасным, так как по руслу реки было много горячих источников, скрытых тонким льдом.
Ампутация
В одну такую полынью и провалился Каппель, который шел пешком, держа в поводу своего коня. Нет, лед под ним не проломился, он просто оступился, попав в сугроб и зачерпнул воду бурочными сапогами. Об этом он никому не сказал, а продолжал идти вперед, не садясь на коня уже по причине застывших ног. Через сутки после этого происшествия у Каппеля начался сильный озноб и он стал временами терять сознание. В один момент даже выпал из седла. Командира пришлось уложить в сани и так довезти до деревни Барга (сейчас это город Зеленогорск в 130 километрах восточнее Красноярска).
Только занеся бесчувственное тело Каппеля в дом, сослуживцы обнаружили, что его ноги ниже колен, затвердели как камень. Доктор осмотрел генерала и нашел отмороженные пятки и пальцы на ногах. Причем прошло уже почти двое суток — спасать конечности было бесполезно. Но медицинские инструменты где-то потерялись в обозе, и ампутацию доктор провел при помощи ножа, спирта и огня свечи.
После операции Каппелю стало на какое-то время лучше, и он категорически отказался ехать в санях. Пришлось сажать его на лошадь, привязывать к ней, а потом снимать — самостоятельно он это сделать не мог. Вот как писал об этом участник Великого Сибирского Ледяного похода Алексей Фёдорович:
Стиснувшего зубы от боли, бледного, худого, страшного, генерала на руках вынесли во двор и посадили в седло. Он тронул коня и выехал на улицу — там тянулись части его армии — и, преодолевая мучительную боль, Каппель выпрямился в седле и приложил руку к папахе. Он отдал честь тем, кого вёл, кто не сложил оружие в борьбе. На ночлег его осторожно снимали с седла и вносили на руках в избу.
Смерть
Наблюдая перенесшего ампутацию Каппеля, доктор все свое внимание сосредоточил на обмороженных ногах и упустил из вида покашливание подопечного, которое перешло в воспаление легких и через семь дней привело к потере сознания. Генерала перенесли в сани, укутали всем, чем было можно и уже до самого Нижнеудинска (город в Иркутской области) он больше не вставал.
Именно здесь Каппель устроил последнее совещание. Уже был арестован Колчак, и генерал разрабатывал операцию наступления на Иркутск с целью освободить Верховного правителя. Но планам не суждено было осуществиться — 25 января 1920 года Каппель впал в забытье и больше не приходил в сознание. Контролировавшие Транссиб чехи очень хорошо относились к генералу и прислали к больному доктора с инструментами и лекарствами. Но быстро осмотрев больного, чех Данец тихо сказал генералу Войцеховскому: «Он умрет через несколько часов».
Так и случилось — 26 января 1920 года генерал-лейтенант Владимир Каппель скончался на разъезде Утай в 17 верстах от иркутской станции Тулун от крупозного воспаления легких.
Посмертные скитания
Хоронить в Тулуне Каппеля не стали, решив это сделать в более надежной и контролируемой атаманом Семеновым Чите. В конце февраля 1920 года гроб с телом генерала прибыл на станцию Мысовая, где его пришлось открывать. Это было сделано по требованию рядовых бойцов Каппеля, которые отказывались верить в смерть своего командира. Василий Вырыпаев, ближайший соратник генерала, в книге «Каппель и каппелевцы» писал:
И когда на панихиде была поднята крышка гроба и бойцы увидели покойника, то у многих невольно вырвался тяжелый вздох и мучительный стон. Многие закаленные бойцы не могли сдержать рыдания, и большинство находилось в подавленном состоянии. Некоторые с растерянным видом, искренне, не стесняясь, задавали вопрос: «Как же его нет? А что же теперь будет с нами?»
Прощание с главнокомандующим прошло при небывалом стечении народа в кафедральном соборе Александра Невского в Чите. Гроб даже стоял несколько дней, чтобы с Владимиром Каппелем смогли проститься все желающие из отдаленных семеновских гарнизонов. И вот в начале марта 1920 года прах генерала, наконец, обрел покой на кладбище Покровского женского монастыря.
Но ненадолго. В ту пору из уст в уста передавали рассказ о глумлении большевиков над телом Лавра Корнилова, которое для этой цели достали из могилы. А еще были попытки осквернить захоронение атамана Каледина в Новочеркасске и еще несколько подобных случаев. Поэтому, когда пришлось оставлять Читу, соратники Каппеля приняли решение забрать его тело с собой. В начале октября 1920 года захоронение вскрыли, достали гроб, обшили его для надежности досками и увезли по КВЖД в Харбин.
Там главнокомандующий нашел свое очередное пристанище около стен Свято-Иверской церкви. На его могиле поставили массивный крест из черного гранита, и была она самой приметной среди прочих захоронений. Видимо, этот факт не давал покоя большевистской власти. А иначе как объяснить тот факт, что в 1945 году после прихода Советской Армии в Харбин крест взорвали? Расколотый на куски гранит раскидали по сторонам, а могильный холмик срыли.
Он появился вновь, стоило СССР уйти из Харбина. Поставили и крест, только теперь из белого гранита. И опять ненадолго. В 1953 году советское консульство в Харбине обратилось к китайским властям с просьбой ликвидировать захоронение «белогвардейского генерала Каппеля». Китай в ту пору еще рассориться со «старшим братом» не успел, поэтому разрешение с легкостью дал. После этого могила Владимира Каппеля перестала существовать.
Обретение
Прошло 53 года, Свято-Иверский храм обветшал, кладбище у его стен заросло травой, могильные холмы стали складками местности, меж которых валялись полуистлевшие кресты. Где среди этого тоскливого запустения искать могилу Каппеля, было совершенно неясно. А искать пришлось — в 2005 году инициативная группа добилась разрешения перезахоронить прах генерала у стен Донского монастыря. Сначала согласие было получено в Москве, а потом по дипломатической линии обратились к китайским властям.
Те разрешение на поиск могилы и эксгумацию дали, но очень неохотно — в Китае не одобряют подобные действия. Кроме того, харбинские власти поставили условие: копать можно только единожды. Не угадали с местом, «промахнулись», всё — больше попыток не будет.
В этих условиях поиск места захоронения Каппеля становился неразрешимой задачей. Помощь пришла с неожиданной стороны — от телевизионщиков, которые проводили информационную поддержку. Продюсер ОРТ подсказал обратиться к местному историку Николаю Заике, который помогал со съемками передачи о судьбе русских эмигрантов в Харбине. И повезло так повезло — у историка был точный рукописный план церкви с указанием на нем поименных захоронений русских офицеров.
14 декабря 2006 года с самого раннего утра начались раскопки. Место тщательно задрапировали тентом — не от любопытных, а потому что по китайским поверьям считается, что лучи солнца не должны попадать в открытую могилу. Копать пришлось долго, все волновались, понимая, что второго шанса может не быть.
И вот на глубине 2,5 метра под лопатой рабочего раздался глухой звук: железо заскребло по деревянным доскам. Первичную идентификацию останков провели на месте — судмедэксперт Сергей Никитин осмотрел ноги покойного и обнаружил, что на левой полностью отсутствует стопа. Этого было достаточно, но официальная идентификация была проведена позже в морге с соблюдением всех формальностей. То, что перед собравшимися предстали останки Владимира Каппеля, было очевидно.
Ну а дальше был полет в Москву и торжественное захоронение на кладбище Донского монастыря, у южной его стены рядом с могилами Антона Деникина и Ивана Ильина.
Вот так останки генерала Каппеля вернулись в Россию и обрели, наконец, вечный покой. Но стоило ли? Не лучше бы было направить усилия на уход за русскими кладбищами, коих немало разбросано по миру? В Сербии, Болгарии, Финляндии, Шанхае, Чехии, Турции — многие из них пришли в упадок, где-то ликвидированы, где-то поддерживаются лишь горской неравнодушных. Вот на что надо обратить внимание, а не заниматься торжественным переносом праха несчастных покойников.
«Пусть себе лежат, что с мертвых возьмешь? С живых надо было брать. С них и взяли», — говорит 80-летний житель Апшеронска по поводу еще одной неочевидной проблемы, про которую не принято говорить 👇:
