Что влекло женщин в революцию? Не в абстрактное движение за освобождение всех и вся от власти самодержавия, а в террор и политические убийства. Что заставляло красивых молодых дворянок брать в руки пистолет, таскать на себе тяжелые бомбы и даже начинять бюстгальтер динамитом? Было ли это стремление к равноправию, обостренное чувство справедливости или гремучая смесь фанатизма и экзальтации?
Можно было бы списать всё на редкие исключения и индивидуальные особенности «амазонок революции». Но факты упрямы. Исторические хроники Российской империи зафиксировали имена 44 женщин, непосредственно участвовавших в подготовке и совершении политических убийств.
Имена некоторых до сих пор на слуху: Вера Засулич, Софья Перовская, Вера Фигнер. О других же известно мало — хотя их акции удивляют жестокостью и каким-то неистовым отчаянием. Одна только попытка перерезать жертве горло чего стоит. Это вам не бомбы под колеса царской кареты бросать, здесь нужна совсем иная степень решительности. Или слепого безрассудства…
Фрума Фрумкина
Знакомьтесь — член еврейской социалистической партии (Бунд) Фрума Мордуховна Фрумкина, которая горела идеей отомстить российским властям за еврейские погромы. Но коллеги по партии не поддерживали ее террористических устремлений, поэтому Фрума переметнулась к эсерам, где силовые акции были очень даже в ходу.
В 1902 году она готовилась убить жандармского полковника Мягчинского, виновного в еврейских погромах в Минской губернии. Не получилось — объект покушения перевели в столицу. Тогда Фрума переехала в Одессу, где выбрала жертву покрупнее — градоначальника графа Павла Шувалова. И опять неудача. В 1903 году Фрумкину арестовали, причем получилось это сделать не сразу, так как она в момент ареста бросилась с ножом на жандармского офицера, чем изрядно напугала всех вокруг.
Точно такой же нож Фрума умудрилась раздобыть в тюрьме, спрятала его в рукав платья и потребовала встречи с начальником киевской полиции генералом Новицким, якобы для признания. Когда ее привели на допрос, она стала рассказывать генералу какие-то небылицы. Тот, довольный, стал делать пометки в журнале и когда на секунду отвлекся, неистовая Фрума вскочила прямо на стол, схватила Новицкого за волосы и попыталась перерезать горло. И опять фиаско — сил у девицы не хватило, генерал оторвал Фрумкину от себя и позвал на помощь.
За покушение на Новицкого ее приговорили к 11 годам каторги, но когда в 1906 году наказание смягчили и перевели на поселение, Фрума тут же сбежала и явилась в Москву продолжать террористическую деятельность уже на нелегальной основе. На сей раз ее жертвой стал московский градоначальник генерал Рейнбот. Фрумкина намеревалась застрелить его в Большом театре во время представления. И, несомненно, застрелила, если бы не агент охранки, внедренный к эсерам. Прямо в театре Фруму и арестовали, опять поместив в тюрьму.
Всё? Как бы не так. Неизвестными путями террористка сумела заполучить браунинг, и уже в Бутырке ранила выстрелом помощника начальника тюрьмы Багряцова. После этого терпение правосудия кончилось — Фрумкину в 1907 году приговорили к смертной казни. Вот так — кучу народа перепугала, никого не убила и сама на виселицу попала.
Евстолия Рогозинникова
Говорят, что пояс смертника — начиненную взрывчаткой деталь одежды — придумали в конце 1980-х террористы из Шри-Ланки, которые боролись за независимость. И при помощи такого вот пояса на смертнице они подорвали Раджива Ганди в 1991 году.
Как бы не так. Прообраз первого «пояса шахида» попыталась применить еще в 1907 году боевая эсерка Евстолия Рогозинникова. Попыталась, да не смогла — обнаружили. Зато начальника Главного тюремного управления Александра Максимовского у нее убить получилось. Этому чиновнику эсеры вынесли смертный приговор за то, что он ввел в тюрьмах телесные наказания для политических. Осуществить убийство взялась 21-летняя Евстолия.
Всё произошло по сценарию покушения Веры Засулич на петербургского градоначальника Федора Трепова. Рогозинникова пришла в приемную Главного управления тюрем, записалась на аудиенцию к Максимовскому, а когда ее получила, хладнокровно выстрелили в чиновника четыре раза, убив того на месте.
Но это было отнюдь не все. Понять мотивы, двигавшие девушкой, сейчас невозможно, но кроме Максимовского она решила отправить на тот свет жандармских начальников Охранного отделения, которые должны были ее допрашивать. И убить их Евстолия собиралась при помощи 15 килограммов динамита, который разместила на теле, начинив им даже специально сшитый для этой цели бюстгальтер. То есть она заранее простилась с жизнью — вот какая степень самопожертвования.
Осуществить задуманное Рогозинниковой не удалось. Ее схватили, и когда намеревались обыскать, она крикнула: «Осторожно, дуры, взлетите на воздух». Выяснилось, что динамит на теле Рогозниковой был соединен с детонаторами и шнуром, который выходил наружу так, что до него можно было дотянуться даже зубами. Разминировали Евстолию два часа, и после этой операции полковник артиллерии Комиссаров обливался обильным потом.
Почему девушка не дернула шнур, а выдала себя криком, она написала в прощальной записке возлюбленному, которую сумела передать из тюрьмы:
Дорогой, родной… скажи, кому — знаешь, вот что: снаряд взорвать не могла, когда была возможность, потому что погибла бы совершенно не причастная публика… Я надеялась, что обыск не будет тут, что допрос будет до обыска. Когда же слетелось воронье, ничего сделать не могла.
Военный суд приговорил Рогозинникову к смертной казни через повешение. По словам очевидцев, приговор Евстолия встретила спокойно и с улыбкой, а от последнего слова отказалась.
Мария Спиридонова
При царской власти Марию Спиридонову называли «богородицей террора», а при советской — упекли в психушку, помотали по ссылкам, а потом расстреляли в 1941 году. А ведь она боролась за освобождение крестьян от рабской зависимости и даже лично застрелила советника тамбовского губернатора Гавриила Луженовского.
Убийство произошло в 1905 году. Тогда тамбовские крестьяне поднялись против помещиков, жгли усадьбы, убивали господ и их семьи. Усмирить бунт взялся помещик Луженовский, попросив у власти отряд жандармов. И успешно справился, но получил от эсеров «черную метку, которую выписала ему лично Мария Спиридонова.
Убийство она совершила в поезде, которым Луженовский ехал в Борисоглебск. Когда состав остановился и тучный помещик протиснулся мимо стоящей в тамбуре и одетой гимназисткой Спиридоновой, она подняла руки и выстрелила в спину жертве прямо через муфту, в которой прятала пистолет.
Началась паника, никто не понимал откуда выстрелы. Спиридонова могла бы с легкостью скрыться, но увидев, что Луженовский ранен, спрыгнула на перрон и побежала вслед за помещиком, стреляя на ходу. Лишь узрев, что Луженовский упал, Мария остановилась, достала из муфты пистолет и зажмурившись, приставила ствол к своей голове.
Однако это только в книгах герои уходят из жизни, картинно стреляя себе в висок. В реальности убить себя у Спиридоновой не хватило духу. Один из казаков сбил ее с ног прикладом, остальные набросились на Марию, но расправу остановил тяжелораненый Луженовский, отдав последний приказ: «Не убивайте!». А когда узнал, что в него стреляла женщина, из последних сил перекрестился и произнес: «Господи, прости ей. Не ведает, что творит».
Господь может и простил, но вот правосудие отправило Спиридонову на виселицу, лишь в последний момент заменив казнь бессрочной каторгой. Революция освободила «богородицу террора», но никакой благодарности она к большевикам не испытывала, продолжая с ними бороться, правда уже гуманными методами. Впрочем, советская власть такую покладистость не оценили, а, промурыжив Марию по ссылкам и психушкам, расстреляла в 1941 году.
Измайлович и остальные
«Стоит эта самая барышня, плюгавенькая, дохленькая, вся белая как снег, губы трясутся», — говорил свидетель покушения на главного командира Черноморского флота адмирала Чухнина, которого эсеры в 1906 году приговорили к смертной казни за приказ о расстреле «Очакова». Осуществить его взялась 25-летняя Екатерина Измайлович. Записавшись на прием, она на аудиенции три раза выстрелила в Чухнина, но только ранила его. А вот ее саму застрелил часовой.
Фразу «красный террор» придумали вовсе не большевики, а еще одна фурия революции — Зинаида Коноплянникова, которая хладнокровно расстреляла одного из организаторов карательных экспедиций Семеновского полка генерала Георгия Мина на глазах его семьи. В своем последнем слове на судебном процессе Зинаида сказала: «Партия эсеров решила на белый, но кровавый террор правительства ответить своим — красным террором». По свидетельству участников казни, Коноплянникова всходила на эшафот так, как идут на праздник — с улыбкой и гордо поднятой головой.
Эсерка Анастасия Биценко в 1905 году стреляла в генерала Сахарова, усмирявшего беспорядки в Саратовской губернии. Пять выстрелов в упор не оставили жертве ни малейшего шанса. Убийца никуда не убегала, спокойно дождалась ареста, также спокойно встретила приговор суда — смертную казнь. И совершенно не выразила эмоций, когда ее заменили на бессрочную каторгу. А дальше судьба Биценко повторила жизненный путь Марии Спиридоновой: освобождение в 1917 году, недолгая работа во власти, арест за принадлежность к эсерам и расстрел за это же в 1938 году.
В отличие от Спиридоновой и Биценко, некоторым террористам царской эпохи повезло куда больше. Кое-кого советская власть даже поместила в свой героический пантеон и увековечила в названиях улиц, заводов и пароходов: 👇
Интересная статья, спасибо