Тридцать лет непрерывных потрясений — таков реальный итог правления Алексея Михайловича Романова, которого история по какой-то странной прихоти окрестила «Тишайшим». Безусловно, войны и народные волнения случались и при остальных Романовых, и при Рюриковичах, но именно в эпоху царствования «тишайшего» царя они слились в одну длинную, почти непрерывную линию, которая выглядела как затянувшийся экзамен на выживание для Руси. Неслучайно и современники, и историки позже закрепили за этим временем жесткое и точное название — «бунташный век».
Первый из Романовых, Михаил Федорович умер в 1645 году, благословив на царство 16-летнего сына Алексея. «Такое то… наше житие: вчерась здорово, а ныне мертвы», — с неожиданной житейской мудростью сказал он, утешая скорбевшего у смертного одра патриарха Иосифа. Для Алексея начиналась новая пора его жизни, из которых спокойными оказались только первые три года. А дальше — одно за другим…
Соляное начало
Юный царь во всем полагался на своего учителя — боярина Бориса Морозова. А тот таким расположением пользовался и проводил собственную политику. Одним из его решений стало повышение пошлины на соль. Она то время была главным консервантом и одним из самых необходимых в быту продуктов, поэтому рост цен больно ударил по ремесленникам, мелким торговцам и служилому люду.
Вот они-то и стали главной движущей силой выступления, которое получило название «соляной бунт». Его началом принято считать 11 июня 1648 года. В этот день Алексей Михайлович возвращался в Москву с богомолья. У ворот его кавалькаду встретила толпа народу, которая попыталась передать царю челобитную. Свято убежденные в том, что «царь хороший, а бояре плохие», народ требовал отставки и наказания «управляющего» Москвой — главы Земского приказа Плещеева.
Челобитную царю передали, но реакции не последовало. Вместо этого стрельцы принялись разгонять толпу, что еще больше ее озлобило. Народ взялся за камни и палки, стрельцам с трудом удавалось сдерживать их на подходах к дворцу. На третий день масштаб бунта только увеличился. Простой люд уже требовал выдачи и наказания не только Плещеева, но и остальных влиятельных бояр, и в первую очередь Морозова. Начались поджоги боярских хором и их разграбление. Ситуация стала выходить из-под контроля.
По совету бояр царь решил пойти на уступки, выдав толпе Леонтия Плещеева и отменив соляную пошлину. Лишь только после этого бунт удалось подавить. Но то в Москве. А в Курске, Воронеже, Томске и других городах они бушевали до февраля 1949 года.
Стрельцы не успели зачехлить алебарды, как уже в феврале 1650 года вспыхнул Псков — там начался хлебный бунт. Причиной стали неурожай и продажа зерна Швеции по обязательствам, еще тянувшимся со времен Михаила Федоровича. Власть опомниться не успела, как торговцы, ремесленники и городская беднота принялись громить дворы зажиточных купцов и местной знати. Через две недели «вспыхнул» соседний Новгород, а за ним и мелкие уезды. Царская администрация на местах фактически рухнула, и управление перешло к выборным, «земским» органам.
На этот раз царь на уступки не пошел и решил подавить выступления силой. Свою роль сыграли и разногласия среди самих восставших, и обещание помиловать тех, кто сложит оружие. В итоге и этот бунт удалось подавить.
Польско-шведская сумятица
А дальше у Алексея Михайловича настал черед внешних катаклизмов. Первый из них — русско-польская война, которая длилась 13 лет. Спровоцировала ее сама Москва. Дело в том, что в 1648 году на землях Речи Посполитой началось масштабное освободительное движение запорожских казаков. Предводителем у них был Богдан Хмельницкий, который после ряда военных неудач обратился за покровительством к русскому царю.
Земский собор знал, к чему приведет удовлетворение этой просьбы, но тем не менее принял решение взять Войско Запорожское «под высокую государеву руку». Ну и получил войну с поляками, которые считали казацкие территории своими.
Начавшись в 1654 году, боевые действия поначалу протекали очень бодро. Русская армия буквально «прошила» оборону Речи Посполитой, вернула себе Смоленск, Вильно и взяв под контроль почти всю территорию современной Белоруссии. Но затем Москва совершила стратегический просчет.
Видя, что поляки воюют с русскими, встрепенулось шведское королевство и решило в начавшейся заварухе откусить кусок польского пирога. Почти поверженная Речь воевать на два фронта была решительно неспособна и запросила у России перемирие. Алексей Михайлович согласился, и тут же, видимо, на кураже отправился громить шведов. Вот только триумф повторить не удалось: русская армия взяла Динабург (Даугавпилс), а вот об Ригу споткнулась. Осада затянулась, начались болезни и нехватка провианта.
И пока русские безуспешно осаждали крепость, поляки набрались сил, выгнали шведов со своей территории и… возобновили войну с Россией. Пришлось Алексею Михайловичу в 1658 году заключать срочный мир со шведами, возвращать им все захваченные территории и вплотную заниматься поляками. В итоге вся эта польско-шведская катавасия затянулась на 13 лет, принеся России в качестве трофея Левобережную Украину.
Медь, башкиры, казаки
Не все было спокойно и внутри страны. Армия воевала, деньги в казне заканчивались, а взять их было неоткуда. И царь по совету бояр решил начать чеканить медные деньги, приравняв их своим указом по номиналу к серебряным. И все бы ничего, если бы не новый налог, который назвали «пятой деньгой» — 20% от дохода посадского населения. Мало того что сумма была грабительской, так еще и ее надлежало отдавать исключительно серебром, в то время как жалование платилось новой медью. Вдобавок чеканку монет быстро освоили фальшивомонетчики, и они стремительно стали обесцениваться.
В общем, нате получите — Медный бунт. Он вспыхнул в 1662 году, и царю удалось его сравнительно быстро купировать. Но практически одновременно с ним взбунтовались окраины — началось Башкирское восстание. Полностью его власть подавить так и не сумела, и Алексею Михайловичу пришлось пойти на уступки: вернуть часть земель башкирским общинам и отменить некоторые непосильные налоги.
1666 год. Русско-польская война идет в вялотекущем формате, окраина худо-бедно усмирена, в Москве пока спокойно. Можно расслабиться? Как бы не так.
Донской атаман Василий Ус, собрав несколько сотен казаков, повел их к Москве с конкретным предложением: наняться на государственную службу в полки, задействованные в бесконечной войне с Польшей, чтобы казаки могли получить законное жалованье и провиант. Однако этот марш мгновенно превратился в социальный детонатор, так как по пути к отряду начали массово примыкать тысячи беглых крестьян и дезертиров, видевших в казаках единственную защиту от помещичьего гнета и налогов.
В итоге вместо пополнения армии правительство получило вооруженную и неуправляемую массу под самой Тулой, принявшуюся громить помещичьи усадьбы. Напуганная Москва выслала регулярные полки, и хотя Ус предпочел отступить на Дон без большой битвы, этот марш стал генеральной репетицией катастрофы: через год те же самые люди составят костяк армии Степана Разина, превратив локальную вспышку в настоящий пожар.
Разинская смута
В 1667 году вчерашние участники похода Уса сменили челобитные на сабли, признав своим предводителем Степана Разина. Первоначально никакой политики и близко не было — Разин повел казаков в знаменитый «поход за зипунами», отправившись грабить персидские берега Каспийского моря и богатые караваны. Но вернувшись из Персии с огромной добычей и славой удачливого атамана, Степан Степанович превратил обычный грабительский рейд в масштабную крестьянскую войну, охватившую Поволжье.
Его армия без боя взяла Астрахань и Царицын, где горожане сами открыли ворота, видя в казаках избавителей от воеводского произвола. Однако под Симбирском удача изменила атаману: правительственные войска нанесли мятежникам болезненное поражение, после чего раненого Разина выдали властям свои же казачьи старшины. Финал настал в 1671 году на Красной площади в Москве, где народный герой был четвертован, а само восстание окончательно подавлено регулярными полками.
Церковная напасть
Думаете, на этом все? А как же реформы патриарха Никона, которые раскололи церковь? Они как раз пришлись на середину царствования Алексея Михайловича. Тех, кто отказался принимать новые порядки, начали называть староверами. И никакими смиренными овечками они не были: не соглашаясь с реформами, уходили в глухие места, организовывали собственные общины и нередко отвечали на давление упорным сопротивлением.
Одно из них вошло в историю под именем Соловецкого восстания. Возникшее в самый пик разинского выступления, оно продлилось до самой смерти Алексея Михайловича в 1676 году.
Началось всё с того, что монахи Соловецкого монастыря наотрез отказались принимать присланные из Москвы новые церковные книги, демонстративно запечатав их в монастырской казне. Для обители, которая веками считалась оплотом православия и мощнейшей северной крепостью, это было не просто теологическим спором, а вопросом веры и чести. Правительство, занятое войной и Разиным, сначала пыталось действовать уговорами, но в 1668 году перешло к решительным мерам: к стенам монастыря прибыли царские стрельцы, и началась беспрецедентная восьмилетняя осада.
Монастырь превратился в неприступный островной гарнизон, который успешно отбивал штурмы и игнорировал призывы к сдаче, существуя за счет огромных запасов продовольствия и поддержки сочувствующих мирян. Ситуация зашла в тупик, превратившись в символ духовного неповиновения, и только в 1676 году предательство одного из иноков, указавшего стрельцам на незащищенное окно в стене, позволило царским войскам ворваться внутрь. Почти все защитники погибли в бою или были казнены, но само Соловецкое сидение осталось в народной памяти как одно из самых долгих и яростных сопротивлений государственной и церковной машине того времени.
Тишайшее житие
«Такое то… наше житие», — когда-то сказал юный Алексей у одра отца. Его собственное царствование стало ярким подтверждением этой простой истины. Тридцать лет непрерывных бурь и потрясений и прозвище «Тишайший», под которым он вошел в историю — это ли не парадокс? Впрочем, исследователи считают, что «Тишайший» — не характеристика данного царя, а часть его титула, говорящая, что в период правления «во всем царстве благочестие крепко соблюдашеся, и все православное христианство безмятежно тишиной светится».
Учитывая реформы патриарха Никона и последовавший за ними церковный раскол, эти слова звучали с откровенной, почти зловещей иронией. За боголепной формулировкой скрывалась страна, которую десятилетиями лихорадило: бунты, войны, расколы и восстания шли один за другим, не оставляя места для той самой «тишины».
Опыт «бунташного века» власть усвоила хорошо: с вольницей рано или поздно разбираются. Спустя столетие та же логика настигнет и запорожцев — когда Екатерина II решит поставить точку в их истории: 👇
