Как можно врезаться на машине в дерево, одиноко стоящее посредине абсолютно голой и ровной пустыни? Даже если водитель будет пьян, задача кажется невыполнимой, ведь рядом нет ни дома, ни леса, ни столба, ни вообще какой-либо заметной выпуклости. Тем не менее в 1973 году случилось именно это. Грузовик снес акацию Тенере, долгие годы считавшуюся самым одиноким деревом на Земле. Она пережила засухи, песчаные бури и несколько поколений караванщиков, но пала после столкновения с бампером джипа.
Впрочем, свято место пусто не бывает — после гибели акации биологи и географы нашли ей замену, и титул самого одинокого дерева переместился из раскаленной Сахары на другой конец планеты — на холодный и дождливый остров Кэмпбелл к югу от Новой Зеландии. Там растет ель, которая больше похожа на гигантскую капусту и не имеет ни одного древесного соседа на сотни километров.
Но перед тем, как рассказать о ней, стоит закончить историю акации Тенере. Врезаться в единственное дерево посреди Сахары — это высший пилотаж абсурда.
Два удара — конец легенде
Живое дерево с зеленой листвой посреди Сахары выглядело почти как мираж. Вокруг на сотни километров тянулась однообразная пустыня Тенере, а здесь, возле старого колодца, стояла настоящая акация. Туареги считали ее священной, их караваны обходили дерево стороной, ветвей не ломали и даже верблюдам не позволяли объедать листья.
Разумеется, у них существовала легенда о появлении акации. А вот ученые никакой тайны в происхождении не видели. Тысячи лет назад Тенере была совсем другой. Здесь плескались озера, росла густая растительность, водились животные и птицы. Потом климат стал суше, вода отступила на юг, озера исчезли, ушли животные, улетели птицы, пожелтели, высохли и рассыпались в пыль лианы и пальмы. И лишь только одинокая акация уцелела, устояв перед натиском песка, так как ее корни сумели добраться до грунтовых вод на глубине около сорока метров.
Для туарегов дерево оставалось святыней, для остальных же служило удобным дорожным знаком. Рядом проходил караванный, а позднее автомобильный путь, и акацию даже отмечали на картах. Заблудиться в Тенере было легко, зато дерево нельзя было спутать ни с чем.
Первое удар по нему нанес армейский грузовик в 1969 году — сдавая на привале задом, он сломал самую большую ветвь. А конец наступил четыре года спустя. Пьяный ливиец на джипе решил эффектно остановиться в метре от ствола, не рассчитал расстояние и на полном ходу врезался в единственное дерево на четыреста километров вокруг. Вот так закончилась жизнь акации, пережившей исчезновение озер, наступление пустыни и тысячи лет засухи. На карте мира освободился титул самого одинокого дерева.
И достался он ситхинской ели — единственному дереву субантарктического острова Кэмпбелл, лежащего в 600 километрах к югу от Новой Зеландии.
На семи ветрах
Привычную всем ёлку не спутаешь ни с чем: стройный зеленый конус, острая макушка, ветви до самой земли. Примерно так выглядят и «настоящие» ситхинские ели, растущие вдоль тихоокеанского побережья Северной Америки от Калифорнии до Аляски. Они вырастают подлинными великанами и мало чем напоминают свою родственницу с острова Кэмпбелл.
Там возле берега стоит не стройная лесная красавица, а плотный зеленый шар высотой около десяти метров. Ветви начинаются почти от самой земли, крона расползлась во все стороны, а привычной острой макушки вообще не видно. Сравнение с гигантским кочаном капусты здесь гораздо точнее, чем с нашим главным новогодним деревом.
Но знаменитой эту ель сделала вовсе не внешность. Ближайшее от нее дерево растет на Оклендских островах, более чем в двухстах километрах от Кэмпбелла. Других деревьев на всем этом пространстве нет, поэтому после гибели акации Тенере ситхинская ель заняла ее место в Книге рекордов Гиннесса как самое удаленное дерево на Земле.
В отличие от акации Тенере, ель на Кэмпбелле никогда не видела леса. Ее соседи не погибли от засухи или наступления песков — их здесь просто никогда не было. Все потому, что Кэмпбелл лежит далеко к югу от Новой Зеландии, всего в двух тысячах километров от Антарктиды. Дальше начинаются уже совсем неприветливые земли, поэтому остров можно назвать последним клочком суши, покрытым полноценной растительностью. Вот только она здесь почти целиком травяная и кустарниковая.
Главная причина — ветер. Порывы сильнее 27 метров в секунду, что по шкале Бофорта соответствует сильному шторму, обрушиваются на Кэмпбелл не менее ста дней в году. Такой ветер способен сбивать с ног, срывать крыши и повреждать строения. Какие уж тут деревья? Солнце тоже не балует остров — за весь год оно светит лишь 650 часов — в общей сложности чуть меньше двух месяцев. Остальное время над Кэмпбеллом висят низкие тучи, моросит дождь и ползет туман.
И вот посреди этого продуваемого насквозь ландшафта у берегов небольшой бухты растет ель высотой 10 метров. Она спряталась в неглубокой ложбине между холмами, словно нашла единственное место на всем острове, где ветер готов хотя бы немного ослабить хватку. Откуда она тут взялась, а главное, как выжила?
Борьба за выживание
Ответ на первый вопрос очевиден даже человеку, далекому от ботаники. Ни о каких шишках, случайно перелетевших через океан, и речи быть не может. Ситхинская ель попала на Кэмпбелл вместе с людьми, которые долго и настойчиво пытались превратить суровый остров в место, пригодное для нормальной жизни.
Кэмпбелл открыли в начале XIX века, и почти вся его дальнейшая история превратилась в череду попыток «очеловечить» этот продуваемый ветрами клочок суши. На остров завозили овец, лошадей, коров, собак и кошек. В окрестных водах били тюленей и китов. Фермеры строили дома, разбивали хозяйства и разводили скот, словно надеялись, что остров в конце концов смирится с их присутствием.
Не смирился. Сначала исчезли охотники, перебившие почти всю доступную морскую живность. Затем сдались фермеры: содержать хозяйство на удаленном острове с вечными дождями и штормами было слишком дорого. Последний постоянный житель покинул Кэмпбелл в 1931 году почти без гроша в кармане.
Люди уехали, а привезенные ими животные остались. По острову площадью 112 квадратных километров — чуть меньше современного Владимира — бродили тысячи овец и одичавшие коровы. В траве хозяйничали крысы, неизменные разрушители островной природы: они разоряли гнезда, поедали птенцов и быстро добрались до всего, что не умело от них защищаться.
К концу XX века часть завезенных животных вымерла сама, часть вывезли или забили. Дольше всего пришлось воевать с крысами. В 2001 году на Кэмпбелле провели крупнейшую на тот момент операцию по их уничтожению: вертолеты рассыпали над островом около 120 тонн отравленной приманки. Крыс удалось вывести полностью, и природа начала возвращать утраченные позиции.
Постепенно Кэмпбелл снова стал таким, каким был до появления людей. Но один след неудавшегося освоения остался — у берега по-прежнему росла чужеземная ель, сумевшая зацепиться за землю и выстоять под ветрами, которые выгнали с острова всех людей.
Ель, похожая на капусту
Кто именно ее посадил, доподлинно неизвестно, зато понять, как она выжила, не составит труда. Заодно станет ясно, почему вместо привычной ёлки на острове вырос огромный зеленый шар.
Ситхинская ель родом с тихоокеанского побережья Северной Америки, где тоже хватает дождей, туманов и холодных морских ветров. Сырость и прохлада Кэмпбелла ее не испугали. К тому же дерево посадили в удачном месте — в неглубокой ложбине между холмами, недалеко от берега. Здесь оно оказалось хотя бы немного прикрыто от самых свирепых порывов.
Но полностью спрятаться от ветра невозможно даже там. Стоило ели вытянуть вверх очередную макушку, как штормы ломали или повреждали ее. Тогда вверх начинали тянуться боковые ветви, каждая из которых пыталась занять место погибшей вершины. Вместо одного ровного ствола получалось сразу несколько, а крона разрасталась не вверх, а во все стороны. Так обычный еловый конус постепенно превратился в плотный зеленый шар.
Помогли и люди. В середине XX века на Кэмпбелле работала метеостанция, и ее сотрудники время от времени срезали с ели ветви для рождественских украшений. Лишившись очередной верхушки или крупной лапы, дерево снова выпускало боковые побеги и становилось еще гуще. Это продолжается и поныне, мало того — при всей своей нелепой внешности, ель вовсе не чахнет. Наоборот, она продолжает расти, уверенно набирая толщину ствола и объем.
Столетний подросток
Осталось понять, почему самое одинокое дерево на планете так и осталось одиноким. Иными словами, почему кэмпбеллская ёлка за сто с лишним лет не обзавелась потомством.
Дело не в том, что рядом нет второй ели. Ситхинская ель устроена так, что мужские и женские шишки могут появляться на одном дереве. Пыльцу между ними переносит ветер, поэтому в крайнем случае дерево способно опылить само себя. Правда, при наличии соседей семена получаются крепче и жизнеспособнее, но полное одиночество еще не означает бесплодие.
Главная странность в другом: на кэмпбеллской ели вообще ни разу не находили зрелых шишек. В обычных условиях ситхинские ели начинают плодоносить примерно в возрасте от двадцати до сорока лет. Эта давно перешагнула столетний рубеж, но продолжает вести себя как дерево-подросток, которому рано заводить детей.
У садоводов есть подходящее выражение: растение «жирует». Оно прекрасно растет, наращивает ствол, ветви и зелень, но цвести и плодоносить не торопится. Примерно это, по мнению ученых, могло произойти и на Кэмпбелле. Мягкая температура, обилие влаги и отсутствие конкурентов позволяют ели быстро прибавлять в толщине. Все силы уходят в рост, а взрослая жизнь с шишками никак не начинается.
Но даже если шишки когда-нибудь появятся, остров приготовил еще одну преграду. Чтобы созревшие семена высыпались наружу, еловой шишке надо хорошенько просохнуть. Ее чешуйки ведут себя как щели между старыми половицами: в сухом доме доски усыхают и расходятся, а от сырости разбухают и смыкаются. На Кэмпбелле, где дождь, морось и туман сменяют друг друга почти круглый год, подходящего сухого окна можно ждать очень долго.
Получается, ель не просто случайно осталась одна. Сам остров надежно охраняет ее одиночество. Ёлка острова Кэмпбелл прекрасно живет, растет быстрее многих своих собратьев и, вероятно, простоит еще не одно столетие. Но пока на его ветвях не созреет и не раскроется хотя бы одна шишка, самый одинокий лес на Земле так и будет состоять из одного дерева.
Кэмпбеллу в конце концов удалось избавиться почти от всех незваных гостей, и единственным заметным чужаком на нем осталась безобидная ель. Но не каждому необитаемому острову так повезло: 👇
