В середине прошлого века Аральское море было огромным синим пятном на карте Советского Союза. Между казахстанским Аральском и узбекским Муйнаком ходили суда, рыбаки возвращались с уловом, а среди волн лежало больше тысячи островов и островков. Одни едва вмещали птичьи колонии, а на других хватало места для поселков, пастбищ и полноценной жизни вдали от большого берега.
Сегодня среди песков трудно представить, что к этим местам когда-то добирались по воде. Невысокие плато с пологими склонами кажутся обычной частью пустыни, и лишь старая карта выдает в них бывшие острова. Но за неприметным обликом скрываются необычные судьбы. Одно из этих мест хранит страшные военные секреты, другое до сих пор окружено рассказами об исчезновениях людей, а третье неожиданно оказалось едва ли не ключевой опорой в спасении Арала. Море ушло, изменив все вокруг до неузнаваемости, но от этого судьбы его бывших островов не стали менее интересными.

Остров Возрождения: погребенные секреты
Название «Возрождения» обещает что-то жизнеутверждающее и оптимистичное, но судьба этого острова оказалась мрачной. В советское время здесь устроили секретный полигон «Бархан», где испытывали биологическое оружие. Место подходило почти идеально: далеко от больших городов, вокруг море, а жаркое солнце и сухой воздух помогали уничтожать возбудителей болезней после экспериментов. На открытых площадках размещали подопытных животных, распыляли с самолетов зараженные аэрозоли, подрывали боеприпасы с опасной начинкой. Затем животных увозили в лаборатории и наблюдали, как развивается болезнь и помогают ли средства защиты. Сибирская язва, чума, туляремия — каждое из этих названий вызывает в памяти эпидемии и мор, а здесь возбудителей всех этих болезней собрали в одном месте.
Биологическую заразу испытывали на юге острова, а на его севере шел совсем другой счет времени: начинался учебный год, отмечались праздники, кто-то собирался в отпуск, кто-то возвращался с работы домой. Здесь стоял Кантубек, известный под закрытым названием Аральск-7, — военный городок на полторы тысячи жителей. Такое соседство кажется немыслимым, но место для жилья выбирали с учетом преобладающих ветров, а сами испытания привязывали к погоде: требовалось, чтобы ветер относил зараженное облако прочь от городка. Подходящих условий порой ждали несколько дней.

В 1992 году полигон закрыли, военные с семьями уехали, но самое опасное из оставленного ими наследства осталось под землей. Еще до распада СССР здесь захоронили запасы материала с возбудителем сибирской язвы, предварительно обработав его обеззараживающим составом. Однако часть спор выжила, а море, прежде затруднявшее доступ к могильникам, постепенно открыло к ним дорогу по суше. Теперь к захоронениям могли добраться посторонние, и в 2002 году при помощи американских специалистов могильники острова Возрождения вскрыли и обеззаразили их содержимое.
Сам же Кантубек еще долго разрушался под солнцем и ветром, причем охотники за металлом и стройматериалами помогали этому куда усерднее природы. Из зданий вытаскивали все, что можно было продать, сдирали полы, вырезали трубы и проводку. В комнатах громоздились обломки мебели, среди домов ржавела разбитая техника. В этот разгромленный город пробирались любители заброшенных мест: ночевали в бывшем штабе, бродили по казармам и снимали остатки советского быта среди развалин. На фоне пустыни, поглотившей море, Кантубек выглядел так, словно конец света уже наступил.

В 2019 году исчезли и эти декорации — городок снесли, разровняв руины. От одного из самых закрытых полигонов Советского Союза остались пустыри со следами построек и необычный аэродром, чьи четыре полосы складываются на спутниковых снимках в подобие розы ветров. А под землей по-прежнему находятся могильники с обеззараженными остатками сибирской язвы — наследство, которое не убрать бульдозером.
Остров Барсакельмес: территория небылиц
Если на Возрождения опасность десятилетиями скрывали от посторонних, то Барсакельмес приобрел мрачную славу без всякой помощи военных. Его название уже звучит предупреждением — в переводе с казахского «пойдешь — не вернешься». Объясняют его старым преданием о нескольких семьях, которые зимой перебрались на остров по льду вместе со скотом. Люди рассчитывали обжиться на новом месте, но обратно так и не вернулись, а позднее в заброшенных землянках будто бы нашли человеческие останки. Что произошло с переселенцами, неизвестно, хотя возможное объяснение вполне земное: лед растаял, отрезав дорогу назад, а запасы питьевой воды закончились. Достоверной хроники этого исчезновения нет, но рассказов оказалось достаточно, чтобы за островом закрепилась недобрая слава.

Со временем Барсакельмесу стали приписывать такие чудеса, что гибель от жажды на их фоне выглядела незатейливой концовкой школьного сочинения. Здесь нашлось место и летающим тарелкам, и доисторическим ящерам, но главной загадкой стало время, которое на острове якобы шло по собственным правилам. Человек мог провести там несколько дней, вернуться на берег и обнаружить, что дома его не было несколько лет. Убедительности этим рассказам добавляли имена очевидцев, письма рыбаков и ссылки на пропавшие экспедиции. Удаленный остров с подходящим названием легко выдерживал любые выдумки: проверить их было куда сложнее, чем пересказать.
Правдоподобия этим байкам добавила «Техника — молодежи», опубликовавшая в 1991 году материал о загадках Барсакельмеса. В него попали вымышленные свидетельства, которые будущий известный писатель-фантаст Сергей Лукьяненко, тогда еще студент-медик, сочинил с приятелем ради розыгрыша. Через популярный журнал их выдумки разошлись уже как заслуживающие доверия сведения, и даже позднейшее признание писателя не смогло остановить эту историю.

Но пока вокруг Барсакельмеса исчезали вымышленные экспедиции, на самом острове занимались вполне настоящим спасением животных. В 1939 году здесь создали заповедник для сайгаков и джейранов, а позднее привезли из Туркмении куланов. Они настолько хорошо прижились, что отсюда их начали расселять по Казахстану, возвращая в места, где прежде истребили. Однако с уходом моря на острове стало не хватать питьевой воды, и, едва открылся сухопутный путь, оставшиеся куланы перебрались к водопоям бывшего острова Каскакулан. Вслед за ними расширили и заповедник, включив в него участки высохшего дна. Сегодня сюда приезжают по маршрутам «Мыс Бутакова» и «По следам куланов», так что вопреки мрачному названию вернуться с Барсакельмеса можно — с фотографиями животных и берегов, у которых больше нет моря.
Остров Кокарал: на страже моря

Последний герой моего рассказа обходился без военных секретов и страшных легенд, зато по размерам превосходил обоих своих знаменитых соседей. В полноводном Арале Кокарал был крупнейшим островом с несколькими рыбацкими поселками, колхозами и рыбопосольным заводом в Аване. Море давало людям и занятие, и заработок, и едва ли кто-нибудь из них задумывался, что однажды его придется спасать. Тем более трудно было представить, какую роль в этом сыграет их собственный Кокарал — «Зеленый остров» в переводе с казахского.
Когда Арал начал мелеть, Кокарал соединился с материком с западной стороны, превратившись в полуостров. К востоку от него еще оставался пролив Берга, через который вода из северной части моря уходила в южную. Именно здесь и решили поставить преграду. Вернуть весь прежний Арал было уже непосильной задачей, но сохранить его меньшую, северную часть, которую питает Сырдарья, еще было можно. Для этого требовалось удержать речную воду, не позволяя ей растекаться по огромной мелеющей южной котловине. Бывший остров должен был стать естественной частью преграды, а оставшийся пролив предстояло перекрыть.

Первые земляные насыпи, которыми пытались остановить отток в 1990-х, разрушались, однако даже они показали, что замысел работает. В 2005 году построили постоянную Кокаральскую плотину длиной около тринадцати километров. Вода к северу от нее стала подниматься, соленость снизилась, и в море начали возвращаться промысловые рыбы. Там, где еще недавно рыболовство казалось уходящим ремеслом, снова понадобились лодки, сети и люди, умеющие с ними обращаться.
Сегодня Кокарал трудно узнать по старой карте, но рядом с ним по-прежнему плещется море. В селе Акбасты рыбаки снова выходят на промысел: возвращение воды позволило им зарабатывать дома, не уезжая на поиски работы. Весь Арал плотина, конечно, не спасла, зато его северная часть продолжает жить. Так бывший остров, прежде целиком зависевший от моря, сам помог удержать его у своих берегов.
За громкими именами трех аральских островов легко упустить сотни маленьких, на которых тоже случались истории, достойные отдельного рассказа. На одном из таких безымянных клочков суши в 1974 году оказался человек, которому пришлось стать настоящим Робинзоном: 👇




