Поэты! Учредительный трибунал созывает вас всех состязаться на звание короля поэзии. Звание будет присуждено публикой всеобщим, прямым и тайным голосованием.
Такие строки были напечатаны во всех московских газетах в феврале 1918 года.
А 27 числа в Большой аудитории Политехнического музея состоялся сам конкурс, который окончился выборами «короля поэтов». Зал был набит до отказа, а публика всё пребывала и пребывала. По воспоминаниям современников на эстраде стояла такая теснота, что выступавшим поэтам было совсем не комфортно, ведь зрители смотрели буквально им в рот.
Особенно страдал Маяковский, который читал свою «Революцию» и мучился от того, что не имел возможность широко махать руками, как он это любил. Но он заставил разношерстную публику себя слушать, швыряя слова в толпу, словно булыжники. Разговоры и гул прекратились, все были захвачены энергией и напором Маяковского.
Но королем оказался не он. Игорь Северянин приехал к концу программы. Он бочком прошел на эстраду и продекламировал в своей обычной, но какой-то завораживающей и гипнотической манере стихи из сборника «Громокипящий кубок». А потом как-то незаметно уехал, даже не дожидаясь конца голосования.
А оно оказалось драматичным. Маяковского захватил азарт и он то и дело бегал на сцену, с волнением говоря поэтам:
— Только мне кладут и Северянину. Мне налево, ему направо.
В итоге Северянин набрал записок-ярлычков немного больше Маяковского. Что тут началось! Часть публики устроила скандал, верные поклонники Маяковского кричали, что выборы недействительны и требовали пересчета голосов. Дело дошло даже до рукоприкладства.
Но Маяковский смирился, хотя и затаил обиду на своего коллегу. А тот через несколько дней выпустил сборник стихов, на обложке которого красовался его новый «титул».
