Жаль, что первые памятники советской власти в большинстве своем не дожили до наших дней. Жаль — потому что большевики, распахнув калитку советского монументализма, пустили в нее всех, кто имел отношение к творчеству, и кто просто думал, что имеет. В результате на улицах городов стали появляться творения, немедленно обраставшие меткими народными кличками.
Как бы было интересно взглянуть сегодня на «отмороженного Робеспьера», «Двоих мужиков в ванне», «Жену Троцкого», «Холодильник с бородой» или «Говорящую голову». В основном язвительные прозвища советские идейные памятники получали из-за невысокой художественной ценности, но поставленные историческим персонажам прошлого, они хотя бы обладали сходством. Маркс был похож на Маркса, а в квадратной голове Дантона с трудом, но угадывался французский революционер.
Но вот Перовская… Ей решили поставить памятник на площади Восстания в Петрограде. Эта скульптура была уникальна по двум причинам. Во-первых, первый памятник женщине в советской России. А во-вторых, единственный памятник цареубийце, отправившей на тот свет Александра II. Вот поэтому его решили разместить напротив скульптуры Александра III, в чье правление и была казнена Перовская.
Шума вокруг памятника было много. Ваять Перовскую пригласили итальянского скульптора Орландо Гризелли, прожившего несколько лет в России. Открытие состоялось 29 декабря 1918 года. На него позвали весь цвет революционного Петрограда и даже старых народовольцев — соратников Перовской. И вот ткань с монументального творения спала, и перед изумленной публикой предстало …это.
На постаменте возвышалась голова могучей «львицы» с громадной прической, мускулистой шеей и мощными формами. Она не имела ничего общего с образом реальной Перовской — хрупкой миловидной женщины. Как вспоминал присутствующий на церемонии Луначарский, «некоторые прямо шарахнулись в сторону», а Зинаида Лилина (жена руководителя Петрограда Зиновьева) на самых высоких тонах потребовала немедленно снять этот «нечеловеческий позор».
Оправдания Гризелли в духе «я художник, я так вижу» даже слушать не стали. Петросовет оперативно издал постановление о демонтаже скульптуры «по просьбам трудящихся», и Перовская навсегда исчезла с площади Восстания, став первым памятником советской России, «казненным» не по политическим и не по идеологическим, а по сугубо художественным мотивам.
