1 декабря — скандал на выставке авангардистов

Вся делегация во главе с Первым замерла на пороге следующего зала. Неказистый, плотный, с очками на толстом мясистом носу, он со своего места осматривал картины. Полотна по всей видимости чем-то цепляли Хрущева, и это задерживало его.

Наконец, он пошел вдоль экспозиции, постепенно закипая и меняясь на глазах. Хрущев то стремительно перемещался от одной картины к другой, то возвращался назад, и окружавшая его свита услужливо пятилась, наступая друг другу на ноги.

Первый раз Хрущев задержался на портрете девушки Алексея Россаля.

— Что это? Почему нет одного глаза? Это же морфинистка какая-то! — с каждым словом тембр его голоса набирал обороты.

Не дожидаясь ответа, он вдруг рванул к большому полотну Люциана Грибкова «1917 год».

— Что это такое?

Чей-то голос из толпы услужливо подсказал:

— 1917 год.

— Что это за безобразие, что за уроды? Где автор?

Грибков, близоруко щурясь, вышел вперед.

— Вы помните своего отца? — начал Хрущев

— Очень плохо.

— Почему?

— Его арестовали в 37-м, мне было мало лет.

Хрущев еле заметно смутился. Наступила пауза. Впрочем, ненадолго.

— Ну ладно, это неважно. Как вы могли себе так представить нашу революцию? Что это за вещь? Вы что, рисовать не умеете? Да мой внук и то лучше рисует!

Воодушевившись сравнением с внуком, Хрущев побежал дальше и стал останавливаться почти около каждой картины, осыпая их потоком одинаковых ругательств. Однако «Карьеру» Леонида Мечникова досталась иная порция оскорблений:

— Что это такое? — он ткнул жирным пальцем в картину. — Вы что, мужики или педерасты проклятые, как вы можете так рисовать? Есть у вас совесть? Вот что вызывает эта мазня? Давайте посмотрим, вызывает оно какое-то чувство? Хочется плюнуть, вот эти чувства вызывает!

Кадык на толстой шее дернулся, как будто Хрущев и впрямь сглотнул комок слюны, которым собирался плюнуть в полотно.

Вот таким был день 1 декабря в московском Манеже, когда Никита Сергеевич посетил выставку художников-авангардистов «Новая реальность».