Кто создал Францию? А Англию или Швецию? На такие вопросы почти никто не отвечает именем одного человека. Все понимают: государства складывались веками. Но стоит заговорить о Руси, как сразу звучит определенный ответ: Рюрик. Его пригласили славяне, варяжский князь пришел, начал править, а его потомки объединили славянские земли.
И такой ответ не взялся из ниоткуда. О нем рассказывает «Повесть временных лет», археологи действительно находят на севере Руси следы скандинавов. Казалось бы, все сходится. Тогда почему вопрос о происхождении Руси не утихает уже несколько столетий?
Доводы от Миллера
Первым вопрос происхождения «имени и народа российского» поднял в 1749 году российский историк Герхард Миллер. Достаточно педантично, в духе немецкой науки, он проштудировали известные в то время источники. Главным из них была «Повесть временных лет». В ней говорилось, что в 862 году славянские и финно-угорские племена пригласили княжить варягов «из-за моря». Для Миллера вопроса, кто скрывался под названием «варяги», не существовало. Это были норманны, как тогда называли жителей Скандинавии.
Но почему историк решил именно так? Ответ был довольно прост. В VIII–XI веках Европа переживала эпоху викингов. Их корабли появлялись у берегов Англии, Франции и Южной Италии. Где-то они ограничивались набегами, а где-то оседали и основывали собственные владения. Одновременно викинги осваивали север Атлантики: заселили Исландию, добрались до юга Гренландии и даже достигли берегов Северной Америки. На этом фоне их появление на востоке Европы совсем не казалось чем-то невероятным.
Были и другие доводы. Имена первых русских князей — Рюрик, Олег, Игорь и Ольга — плохо объяснялись через славянские языки, зато легко находили соответствия в древнескандинавском. Чем больше Миллер сопоставлял такие факты, тем убедительнее выглядел его вывод: именно скандинавы положили начало русскому государству.
На вопрос, откуда взялось само название «Русь», Миллер тоже находил ответ в летописи. В «Повести временных лет» прямо сказано: варяги, пришедшие с Рюриком, назывались русью. Летописец перечисляет их рядом с другими северными народами: свеями, урманами и готами. Для Миллера это выглядело как еще одно доказательство: Русь пришла из-за моря вместе с варягами.
Оскорбленная честь
Теория выглядела стройной и убедительной. Но где и когда Миллер ее представил? В Петербурге, который полвека назад Петр I отвоевал у Швеции. А всего за шесть лет до доклада закончилась новая русско-шведская война: шведы безуспешно пытались вернуть потерянные прибалтийские земли. И вот на этом фоне находится историк-инородец, который заявляет, что что русскую государственность создали предки этих самых шведов!
В 1749 году такая мысль звучала почти как пощечина. Именно так ее и воспринял Михаил Ломоносов, который до этого специально историей не занимался. Он прямо обвинял Миллера в том, что тот «скаредными рассуждениями» оскорбляет честь русского народа. Миллер, в свою очередь, жаловался, что Ломоносов постоянно кричит, перебивает и не дает ему закончить доклад.
Это были не просто взаимные упреки. Документы Академии наук показывают, что страсти тогда кипели нешуточные. Ученые спорили на повышенных тонах, перебивали друг друга, а сам Миллер однажды так разгорячился, что стал стучать тростью по столу.
При этом Ломоносов не отрицал сам рассказ о призвании Рюрика. Если летопись говорит, что варяги пришли княжить на Русь, значит, так оно и было. Спорил он о другом. По мнению Ломоносова, Миллер ошибся, объявив варягов скандинавами. Он считал, что это были не норманны, а западные славяне, жившие на южном побережье Балтийского моря.
Задвинутый Рюрик
Так родился знаменитый спор норманнистов и антинорманнистов. Он пережил и Ломоносова, и Миллера, растянувшись почти на два столетия. К началу XX века многим историкам уже казалось, что перевес на стороне Миллера. Археологи все чаще находили на территории Древней Руси оружие, украшения, предметы быта и погребения, связанные со скандинавами. Их присутствие в IX–X веках становилось все труднее отрицать.
Но тут грянула революция, и старый спор неожиданно вспыхнул с новой силой. Скандинавское происхождение варягов советские историки не отрицали. Главный вопрос звучал иначе: неужели государство можно принести с собой? Вот так просто — приехал Рюрик с дружиной из-за моря и достал Русь из лукошка?
Конечно, нет. Государство, как учил Ленин, возникает, когда само общество до него дозревает. Поэтому Рюрик здесь — лишь эпизод истории. Он мог стать родоначальником княжеской династии, но никак не человеком, с которого началась сама Русь.
Поэтому в советское время норманнизм объявили буржуазной теорией. Считалось, что ее специально придумали, чтобы доказать: славяне сами не способны создать собственное государство. А когда норманнскую теорию взяли на вооружение нацисты, после Победы она превратилась уже не просто в ошибочную, а почти во вражескую. Если ты норманнист, значит, принижаешь прошлое своей страны и сознательно играешь на руку противнику.
Современный взгляд
Ну а что же говорит современная наука? А она не вернулась ни к Миллеру, ни к Ломоносову, ни тем более к советскому взгляду. За последние десятилетия историки получили гораздо больше фактов, чем было у участников старого спора. Раскопки в Старой Ладоге, на Рюриковом городище, в Гнёздове и других древних поселениях показали: скандинавы действительно жили на Руси уже в IX–X веках. Их оружие, украшения, предметы быта и погребальные обряды настолько хорошо совпадают с находками из Швеции и других районов Скандинавии, что спорить с этим сегодня уже бессмысленно.
Подтвердились и летописные рассказы. Противники норманнской теории любят напоминать, что «Повесть временных лет» была написана спустя более двухсот лет после призвания Рюрика. Дескать, монах Нестор не мог знать подробностей и лишь записал красивые предания. Но оказалось, что многие его сведения перекликаются с независимыми западными источниками, созданными гораздо раньше. Так, согласно Бертинским анналам, послы правителя «народа Рос», прибывшие ко двору франкского императора Людовика Благочестивого в 839 году, были «свеонами», то есть шведами. А в письме франкского императора Людовика II византийскому императору Василию, написанном в 871 году, правитель Руси назван «каганом норманнов». Получается, летописец вовсе не сочинил историю о варягах. Они были, был и Рюрик, вот только современная наука не склонна принижать или преувеличивать его значение.
Государство можно представить в виде огромного города. Его не строит единственный человек. Одни роют фундамент, другие возводят стены, третьи мостят улицы, четвертые открывают мастерские и рынки. Если убрать любого из них, город все равно появится. Но он уже будет совсем другим.
С Русью произошло примерно то же самое. Восточные славяне вовсе не сидели в лесах, ожидая, когда им на подносе принесут государство. Они уже успели заложить тот самый «городской» фундамент: жили племенными союзами, строили поселения, торговали, заключали союзы и воевали с соседями. И финно-угорские племена тоже были частью этого мира и тоже участвовали в его жизни.
Поэтому пришедшие к ним варяги не «построили город» с нуля. Они добавили то, чего тогда еще не хватало: княжескую династию, дружину, опыт управления и связи с огромным североевропейским миром. В результате получилось не славянское и не скандинавское государство, а Русь.
Никто один
Получается любопытная вещь. Миллер ошибался, когда представлял Русь почти готовым государством, которое принесли варяги. Советские историки, в свою очередь, слишком старательно отодвигали варягов на второй план. Современная наука отказалась от обеих крайностей. Поэтому на вопрос из заголовка она отвечает неожиданно. Кто создал Русь? Никто. Точнее, никто один.
Не было человека, который однажды принес на эти земли готовое государство. Не было князя-основателя, с которого все началось по щелчку пальцев. И никакого особого русского пути здесь тоже не было. Русь возникала так же, как возникали Франция, Англия или Испания: долго, сложно, через союзы, войны, торговлю, смешение народов и борьбу за власть. Наверное, это и есть главный вывод современной исторической науки.
Если хочется посмотреть, как такие «готовые ответы» рождаются уже не вокруг государства, а вокруг конкретных людей, стоит вспомнить Михаила Герасимова. Его реконструкции тоже долго воспринимали почти как окно в прошлое: 👇
