Воздушным шаром управлять нелегко. Если движение вверх-вниз можно обеспечить нагревом воздуха горелкой и его спуском через клапан, то направление движения пилоту почти неподвластно. Шар летит туда, куда дует ветер, и единственное, что может делать человек, это менять высоту, так как на разных эшелонах воздушный поток дует в разных направлениях.
Но шведский инженер Саломон Андре еще в XIX веке решил подчинить полет на аэростате воле человека и в доказательство придуманной системы управления захотел ни много ни мало, а пересечь на воздушном шаре «макушку» планеты — Северный полюс. Иллюзией, самообманом и безумием его экспедицию назовут лишь в современную эпоху, а в 1897 году в затею Андре верила вся Швеция, с восторгом наблюдавшая за сборами экспедиции.
Утереть нос норвежцам
В 1890-х годах не было в Швеции искуснее воздухоплавателя, чем инженер Саломон Август Андре — 40-летний сотрудник стокгольмского патентного бюро. Богатство родителей позволило ему заниматься столь затратным хобби без ограничений, и на собственном воздушном шаре Андре к моменту описываемых событий совершил 10 сухопутных и морских полетов. Но инженер не только летал, повинуясь силе и направлению ветра, он еще и разрабатывал собственную систему управления движением аэростата, которую и представил в 1895 году на заседании Шведской королевской академии наук.
К ученым Андре обратился не просто так, а за поддержкой придуманной им идеи — пересечь на воздушном шаре Арктику и долететь либо до Канады, либо до Аляски через Северный полюс. Задумка, что и говорить, была грандиозной. В ту пору человечество даже не знало, что находится на полюсе — вода, лед или твердая суша. А тут воздушный полет над terra Incognita, картографирование, фотосъемка, ценнейшие метеонаблюдения. И всего-то надо, что найти деньги на экспедицию, в реальность успеха которой поверили академики.
Разумеется, были скептики, и немало. Но Андре обладал ораторским талантом и его энтузиазм оказался заразительным. Ну а когда о проекте узнала общественность, случился нешуточный ажиотаж. Еще бы, ведь на кону стояла национальная гордость и возможность отобрать у норвежцев лидерство в полярных исследованиях.
Первый блин комом
Но что же такого инновационного предложил Андре? Гайдропы. Это толстые канаты, которые привязывались к гондоле и волочились по земле, замедляя скорость шара. При такой технике полета появлялась возможность поставить парус, который был способен отклонять вектор движения аэростата на 27° от направления ветра. Достаточно для того, чтобы считать полет управляемым, убеждал скептиков Андре.
И ему верили, так как инженер продемонстрировал свое изобретение на практике. Возражение, что толстые пеньковые канаты могут намертво застрять в складках ландшафта, Андре отвергал — в Арктике лишь ледяная пустота, откуда там возьмутся препятствия (почему-то про торосы никто из ученых не подумал). К тому же будет возможность быстро отцепить застрявший канат от гондолы, да и балласт (классические мешки с песком) никто не отменял. В общем, шаром можно управлять при попутном ветре — и Андре сумел убедить в своей правоте ученых мужей.
Государственное финансирование смелой затеи даже не потребовалось. Как только об экспедиции узнали в обществе, на Андре обрушился вал пожертвований, в которых даже поучаствовали изобретатель динамита и учредитель научных премий Альфред Нобель и шведский король Оскар II. Глядя на них, прочие толстосумы также поспешили внести свою лепту в общенациональный проект.
Шар был изготовлен под заказ в Париже — мировой столице воздухоплавания. Высотой 30 метров, он состоял из трех слоев шелка и был покрыт сверху специальным лаком. Андре дал ему название «Орёл» (Örnen), и летом 1896 года перевез его на Шпицберген, откуда и планировался старт эпохального полета. На архипелаге для шара построили специальный ангар, доставили необходимое оборудование и стали наполнять аэростат водородом. Через 12 дней «Орёл» был готов к старту, дело оставалось за «малым» — за попутным ветром. Но он, как назло, дул с севера и менять свое направление не думал. Ожидание благоприятной погоды продлилось три недели. Всё это время десант журналистов на Шпицбергене держал в напряжении всю Швецию, описывая как вот-вот начнется небывалый по смелости и отваге полет. Но увы, ситуация так и не изменилась, 16 августа Андре приказал спускать водород, и экспедиция, понурив головы, вернулась в Стокгольм.
Скрытая проблема
О соратниках. Конечно, лететь в одиночку нечего было и думать. Недостатка в желающих не наблюдалось, и Андре решил взять с собой двоих: метеоролога Нильса Экхольма и 26-летнего студента-физика Нильса Стриндберга. Вместе они обладали широким спектром технических и научных знаний, но не имели опыта полярных исследований. Андре это не смущало, ведь он был уверен, что команде не придется высаживаться на лед, и весь полет она проведет в корзине, картографируя и снимая местность.
Вот только после первой неудачной попытки пришлось заменить метеоролога Экхольма. Точнее, он покинул экспедицию сам, обнаружив утечку водорода. Да, шар оказался некачественным и пропускал газ сквозь восемь миллионов крошечных отверстий от стежков, которыми сшивали части аэростата. И хоть поверх них были приклеены полоски шелка, а материал сверху имел лаковое покрытие, положение это не спасало — каждый день простоя «Орёл» терял около 68 килограммов подъемной силы.
Экхольм обнаружил утечку первым, сказал о ней Андре, но тот ничего не предпринял. Саломон провел расчеты и решил, что даже при такой потере водорода шару хватит подъемной силы, чтобы пересечь Арктику за 11 дней. Экхольм оптимизм коллеги не разделял и сказал ему, что в следующей попытке он будет участвовать только после замены шара. Андре менять отказался, Экхольм покинул экспедицию.
Будучи человеком тактичным и воспитанным, он не стал рассказывать об истинной причине. И зря. Поскольку, подними Нильс шум в прессе, шар, возможно, и поменяли бы. А так, Экхольм просто отказался от участия, сославшись на научную занятость, а Андре взял вместо него Кнута Френкеля, 27-летнего инженера-строителя.
Полет «Орла»
Вот таким составом они и поднялись в воздух на следующий год — 11 июля 1897 г. Ветер в этот раз дул с юго-запада, и нагруженный двумя тоннами груза (включая балласт), «Орёл» тяжело оторвался от земли Шпицбергена, чтобы больше никогда на нее не вернуться.
Полет пошел не по плану с самого начала. Ветер стал относить «Орёл» в море, в то время как гайдропы еще волочились по земле. Разумеется, часть канатов тут же застряла, зацепившись за расщелины, что затормозило шар и начало клонить его к воде. Андре со спутниками успели отцепить тормозившие гайдропы, но положение это не спасло — «Орёл» рывками летел в опасной близости от поверхности моря. Пришлось сбрасывать 200 килограммов песка, чтобы поднять шар. Помогло. Но об управляемом полете пришлось забыть, так как шар резко поднялся на высоту 700 метров и оставшиеся канаты теперь свободно болтались в воздухе.
Однако настроение у Андре было превосходным, ведь ветер нес «Орёл» в нужном направлении, да еще и с приличной скоростью. Аэронавты перекусили, полюбовались причудливыми нагромождениями облаков и отправились в каюту, которая представляла собой закрытое помещение, устроенное на дне гондолы. Вечером оптимизм сменился тревогой. На 700-метровой высоте давление воздуха меньше, а следовательно водород через отверстия утекает интенсивней. Поэтому теряя газ, «Орёл» начал снижаться. Сброс балласта и оставшихся гайдропов положение улучшили, но ненадолго. В борьбе за высоту прошла вся ночь, а на следующий день произошло то, чего Андре стремился избежать всеми силами — гондола ударилась об лёд. Воздухоплаватели повыбрасывали за борт остатки песка, часть ненужного продовольствия (пиво и шампанское, подаренное спонсорами). Но эффект оказался невелик и непродолжителен.
С восходом солнца 13 июля «Орёл», наконец, смог взлететь и пошел опять в северо-восточном направлении. Однако вскоре солнце спряталось за облака, резко похолодало, началось обледенение шара и, по образному выражению Андре, гондола стала «штемпелевать» лед. Сбросили еще 200 килограммов провианта, «Орёл» встрепенулся, но это была его «лебединая песня». Всё, выбрасывать больше было нечего, и 14 июля после 65 часов в воздухе Андре принял решение прекратить полет.
Трагический исход и загадка на десятилетия
Что делать дальше? Только возвращаться пешком домой, не к северному же полюсу идти. К чести Андре, он предвидел худшие варианты, включая этот, поэтому экспедицией было заготовлено два резервных склада продовольствия — один на самых северных островах Шпицбергена, другой — на мысе Флора Земли Франца-Иосифа. Вот туда команда и решила идти по льду.
Через три дня исследователи обнаружили, что их цель едва ли стала намного ближе: арктический лёд дрейфовал в противоположном направлении, перемещая команду назад. Обсудив ситуацию, Андре с товарищами решили поворачивать к Шпицбергену.
И почти дошли — их останки обнаружили 33 годя спустя на самом восточном острове архипелага. Тело Стриндберга было похоронено в узкой расселине, Френкеля — лежало в палатке, а к Саломону Андре смерть пришла на узком уступе, где его нашли в полусидящем положении.
Отчего умерли воздухоплаватели, остается загадкой и по сей день. Несмотря на сброс продуктов в попытке поднять шар, у них оставалась достаточно провизии. Гибель от холода исследователям тоже не грозила — в их горелке обнаружили остатки керосина. И даже про смерть Нильса Стриндберга не было никакой ясности, хотя о ней написал в своем дневнике Саломон Андре.
Именно эти записи и позволили в деталях восстановить путь экспедиции вплоть до последних ее дней. Но в них не содержалось ни намека на безысходность и отчаяние. Наоборот, несмотря на смерть товарища, Андре и Френкель были полны оптимизма и собирались перезимовать, чтобы потом по воде (у них была складная лодка) достичь людского поселения.
Вообще, останки обнаружили случайно в 1930 году. Все это время судьба экспедиции была покрыта мраком: никто не знал, чем закончился полет «Орла» и что Андре с товарищами пытались вернуться пешком. Тела исследователей нашли моряки норвежского тюленебойного судна, потом поисковая команда из Швеции привезла их на родину, где останки кремировали без экспертизы. Вот поэтому теперь остается только гадать о странной причине, погубившей полярников.
Версии разные: от трихинеллеза, которым заболели от недостаточно проваренного или прожаренного мяса белого медведя, до нападения хищника. Вполне возможно и самоубийство (в припасах имелся морфий, а пустые ампулы из-под него обнаружили в палатке). Вероятно, к суициду прибегнул Андре, когда остался один после смерти Френкеля. Что касается причин гибели двух других участников — об этом можно только гадать.
Иллюзии, самообман и амбиции — вот что погубило Саломона Андре. К сожалению, он не одинок. Несть числа экспедициям с трагичным исходом. Франклин, Скотт, Седов, Брусилов, Толль, Русанов, Мэллори, Фосетт — за каждой судьбой скрывается настоящая драма, иногда тоже густо замешанная на самоуверенности и гордыне. Но без их скорбного финала не было бы того опыта, которым обладает человечество сегодня, и который позволил последующим экспедициям избежать уже известных ошибок. Только за одно это стоит помнить всех погибших во имя исполнения своей мечты, какой бы абсурдной и безумной она не была.
Критика — тоже вещь полезная. Но когда вместо нее кругом одни хвалебные славословия, становится подозрительно. А так ли велик, смел и отважен человек, которого преподносят обществу как «великого путешественника»? 👇
