Кононов в образе Алеши Бычкова был, без сомнения, великолепен. Да и само название фильма «Начальник Чукотки» звучало абсурдно и смешно, почти как «директор Каспийского моря». Всё верно — для нас история Бычкова была прежде всего комедией. Мы смеялись над незадачливыми чукчами и хитрым таможенником Храмовым, переживали, что наивного Алешу обведет вокруг пальца американский коммерсант Стенсон. Но при этом присутствию иностранцев на Чукотке почему-то совсем не удивлялись. А что они, собственно, там делали? Ведь это уже была советская территория.
Комедия, конечно, многое преувеличивала, но самой поразительной подробности не придумала: почти четверть века у закрывавшегося от внешнего мира Советского Союза оставалась незапертая дверь в Америку. А ведь каждый советский школьник знал пограничника Карацупу с верным псом и твердо усвоил лозунг: «Граница на замке».
Разделенные берега
Только на Чукотке этот замок долго было некуда вешать. Государственная граница появилась здесь в 1867 году, когда Российская империя продала Аляску Соединенным Штатам. На карте две страны разделили вполне отчетливой линией, но на местности она прошла посреди моря, где ее невозможно было обозначить ни столбами, ни заставами.
Особенно наглядно новая граница выглядела между островами Диомида. Большой Диомид, уже тогда называвшийся в документах островом Ратманова, остался у России. Малый Диомид отошел Соединенным Штатам. Сегодня остров Ратманова знают прежде всего как самую восточную точку России, откуда до американской земли всего четыре километра.
Граница на карте легла ровно, но в жизни она прошла по живому, разделив эскимосов, связанных родством, браками и общим укладом. Родители могли оказаться в России, взрослые дети — в Америке; братья и сестры в одночасье стали подданными разных государств. Но смена флага не сделала их чужими. Летом четыре километра воды преодолевали на кожаных лодках, зимой, когда позволял лед, ходили по нему.
И между Диомидами пролегал лишь самый короткий из здешних путей. На чукотском берегу, у мыса Дежнева, стоял эскимосский Наукан, а севернее, на самом краю Евразии, — чукотский Уэлен. По другую сторону пролива находился Уэльс, поселение эскимосов на мысе Принца Уэльского, крайней западной точке материковой Северной Америки. По-русски названия Уэлен и Уэльс почти рифмуются, да и сами поселения словно смотрели друг на друга через пролив.
Из Наукана и Уэлена плавали на Малый Диомид и в Уэльс. Южнее жители Старого Чаплина поддерживали связь с американским островом Святого Лаврентия, населенным близкими им сибирскими юпиками. Через пролив везли моржовую кость, шкуры, мясо и жир, табак, одежду и ружья. Вместе с товарами перемещались песни, имена и брачные связи. По обе стороны Берингова пролива не просто торговали с соседями — там существовал единый мир, который государственная граница пока разделяла лишь на бумаге.
Граница без замка
Революция 1917 года перевернула страну, но на Чукотке и в проливе жизнь продолжалась, словно ничего не произошло. Люди все так же ездили к родным и торговали с соседями, а американская фактория, открытая на острове Ратманова еще в 1916 году, продолжала работать как ни в чем не бывало. Она пережила Первую мировую, падение Российской империи и Гражданскую войну. Именно ее прообраз мы видим в «Начальнике Чукотки».
Но со временем советская власть добралась и до фактории. В 1925 году к острову Ратманова подошел пограничный корабль «Воровский» и выгнал американских торговцев. Следом пришли пограничники, встала застава. Вот только выгнать американцев оказалось проще, чем повесить на границу замок. Застава стояла, а люди ездили мимо нее к родным и соседям, словно никаких пограничников не существовало.
Так продолжалось больше десяти лет. Казалось, рано или поздно государство все-таки положит этому конец. Однако в 1938 году Москва сделала неожиданный шаг. СССР и США договорились узаконить привычные поездки через пролив — старую дорогу к родным просто оформили на бумаге.
Для пересечения границы ввели нехитрые удостоверения. На советском берегу приезжий отмечался у пограничников, после чего мог оставаться в стране до трех месяцев, ездить вдоль побережья и навещать соседние острова. Три месяца — почти все короткое северное лето. Вчера человек плыл к родственникам на свой страх и риск, теперь государство само признавало его право на эту поездку.
Торговлю соглашение тоже сохранило. Оружие, спиртное и печатные издания через границу уже не пропускали, зато меха, шкуры и обычные товары по-прежнему переходили с берега на берег. Вместе с ними путешествовали и деньги, на обращение которых вообще смотрели сквозь пальцы.
По советским меркам это было невероятно. В Москве булгаковского Никанора Ивановича Босого увозили после того, как в вентиляции уборной нашли пачку долларов, а на другом конце страны у жителя Наукана в это самое время в одном кармане кухлянки лежали червонцы с Лениным, в другом — доллары с Франклином, и никому до этого не было дела.
Соглашение пришлось местным жителям по душе, и через пролив стали ездить чаще. За первые шесть месяцев 1939 года американские учителя насчитали на Малом Диомиде 178 гостей с острова Ратманова и материковой Чукотки. Это число особенно поражает на фоне событий тех лет. У озера Хасан советские солдаты дрались с японцами за каждую пограничную сопку, на Халхин-Голе гремела артиллерия, вдоль финской границы тянули колючую проволоку и возводили укрепления. Счет погибшим на этих рубежах шел на тысячи. А тем временем на Чукотке человек показывал пограничнику рукописное удостоверение и отправлялся в Америку к родным. В кармане у него лежали рубли и доллары, а жить в чужой стране он мог месяцами.
Без права на встречу
Война привычного уклада жизни на Аляске и Чукотке не изменила, что вполне понятно: СССР и США были союзниками. Однако после победы отношения стран стали быстро портиться. Казалось бы, первым спохватиться должен был Советский Союз, который принято винить в появлении железного занавеса. Но первыми забеспокоились американцы. Директор ФБР Эдгар Гувер увидел в свободных поездках через пролив угрозу государственной безопасности. Люди, десятилетиями навещавшие родственников, в его донесениях превращались в удобных связных для советской разведки.
Однако заволновались в Вашингтоне, а границу первым все же закрыл Советский Союз. В мае 1948 года советское посольство известило Государственный департамент США, что соглашение 1938 года прекращает действовать. Удостоверения потеряли силу, поездки запретили, и свободному движению через Берингов пролив пришел конец.
Вот только люди, привыкшие десятилетиями пересекать море, понятия не имели, что там надумали политики. Летом группа жителей Малого Диомида отправилась на соседний остров Ратманова. Обычно такие поездки занимали два или три дня: приезжие гостили у родственников, обменивались новостями и возвращались домой. На этот раз их встретили пограничники. Гостей задержали и продержали на советской стороне 52 дня, пока власти решали, что с ними делать.
В конце концов американцев отпустили домой. И чтобы больше никто по старой памяти не приплыл через пролив в гости, советские власти решили от греха подальше убрать с острова Ратманова все гражданское население. Оставшихся жителей перевезли в материковый Наукан, а остров отдали пограничникам. С тех пор постоянного гражданского населения там нет.
На американской стороне тоже усилили наблюдение за проливом, но жителей Малого Диомида переселять не стали. Их община существует до сих пор и остается ближайшим к России населенным пунктом Соединенных Штатов.
Арктическая оттепель
Ледяной занавес опустился над проливом почти на сорок лет. За это время с карты Чукотки исчезло множество прибрежных поселков. В 1958 году власти закрыли Наукан, позднее такая же судьба постигла Пинакуль и Нунямо. Их объявили бесперспективными и неудобными для снабжения, а жителей отправили в более крупные села. Так бывшие обитатели острова Ратманова уходили все дальше от американских родственников и постепенно растворялись среди других общин Чукотки.
Казалось, путь между двумя Диомидами закрылся навсегда. Но в августе 1987 года американская пловчиха Линн Кокс получила разрешение пересечь границу. Она вошла в ледяную воду у Малого Диомида и через два часа пять минут ступила на остров Ратманова. Несколько месяцев спустя Михаил Горбачев рассказал об этом заплыве за одним столом с Рональдом Рейганом. По его словам, Кокс своим мужеством показала, насколько близко друг к другу живут два народа.
Это прозвучало как сигнал, и 1989 году СССР и США снова разрешили коренным жителям Чукотки и Аляски ездить без виз к родственникам. Многие воспользовались новым правом, и через пролив снова поехали люди, десятилетиями не видевшие друг друга. Формально программа действует и сегодня, но пользуются ею редко. Регулярного сообщения между двумя берегами нет, а каждая поездка требует приглашения, предварительного согласования и прохождения границы через официальный пункт пропуска.
Алешей Бычковым я начал эту историю, Алешей ее и закончу. «Начальник Чукотки» кажется блестящей комедийной выдумкой, в которой правдой быть не может почти ничего. Между тем у Алеши существовал настоящий прототип, а его путешествие через Америку оказалось едва ли менее невероятным, чем в кино: 👇
