Баренцево море на западе и Берингово море на востоке. Они созвучны не только по названию, это еще и два пограничных оплота России, которые сегодня обозначены четкими государственными границами и линиями исключительных экономических зон. И если по поводу самой границы в этих регионах у России споров нет и никогда не было, то вот с экономическими зонами ситуация иная.
Они определены двусторонними соглашениями с Норвегией в Баренцевом море и с США в море Беринговом. И в своем нынешнем виде границы зон образовались путем компромиссов, по которым СССР, а затем Россия, вынужденно уступали части акваторий, на которые претендовали.
При всём сходстве итогов это две принципиально разные истории. Одна — о стремительной уступке в эпоху геополитического отступления СССР, которую до сих пор многие в России считают болезненным поражением. Другая — о многолетнем торге, которому ничего не мешало бы длиться и по сей день.
«Линия предательства»
Когда Российская империя в 1867 году продавала Аляску, ни один дипломат не задумался о морских границах. Кроме собственно Аляски американцам тогда отошли все ее прибрежные острова, а также гряда Алеутского архипелага. Границу, естественно, определили, но только в той ее мере, чтобы разграничить морские острова. Так, остров Ратманова остался за Россией, а остров Крузенштерна отошел США. Границу провели четко посередине, и это сегодня единственный участок госграницы, где россияне и американцы стоят, что называется, «глаза в глаза».
В Беринговом море за Россией остались Командорские острова, а граница прошла между о. Медный и островом Атту тоже посередине. Больше о границах в договоре о продаже Аляски не было ни слова, и всех это устраивало.
Но ровно до того момента, пока в 1970-х годах государства не стали вводить 200-мильные рыболовные, а затем исключительные экономические зоны. Что это такое? Говоря по-простому, это такой «морской палисадник», в котором ловить рыбу и добывать со дна ископаемые можно только стране-хозяйке. Остальным разрешается лишь миновать этот палисадник транзитом, но никак не хозяйничать в нем.
Так вот, после того как США и СССР обозначили свои экономические зоны, в Чукотском и Беринговом морях, образовались «участки нахлёста», общей площадью 54 тысячи квадратных километров. Как их делить? Прочие государства делили просто: половина тебе, половина мне. И СССР был готов решить вопрос так же. Но США неожиданно заупрямились. Они сдули пыль с Конвенции 1867 года о продаже Аляски и направили СССР предложение.
Суть его такова. Мы берем пограничные точки, которые четко обозначены в договоре (это граница в Беринговом проливе и граница между Командорскими и Алеутскими островами) и соединяем их прямой линией. Всё, что восточнее нее признается исключительной экономической зоной США, всё, что западней — СССР.
Но весь фокус в том, что это предложение было заведомо хуже раздела пополам. Если бы СССР согласился, то вместо 50% «зоны нахлёста» ему бы досталось всего 12%.
Удивительно, но в 1977 году Москва фактически без переговоров приняла предложение своего геополитического противника. Объяснение этому кроется в общей мировой обстановке. Тогда царила эпоха разрядки международной напряженности (договор ОСВ-1, совместный полет «Союз — Аполлон»), поэтому Москва стремилась показывать конструктивный подход и готовность к компромиссам.
Но уступишь в одном, придется уступать и дальше. В 1987 году вдруг выяснилось, что СССР и США по-разному понимают прохождение прямой линии, определенной в 1977 году.
Мы брали в расчет обычные морские карты. На них, если приложить линейку от точки А до точки Б, получается прямая линия. Это удобно для штурмана: держишь один и тот же курс по компасу и приплываешь в нужную точку. СССР вполне разумно считал, что раз в документах написано «линия», значит, она должна быть прямой на карте.
Американцы же подошли с точки зрения высшей геометрии. Наша Земля — шар. Если вы натянете нитку между двумя точками на глобусе, она пройдет по кратчайшему пути. Но если эту нитку перенести на плоскую карту, она превратится в дугу, выгнутую в сторону.
В 1987 году, когда начали детально сверять координаты, выяснилось, что американская «дуга» выгибается глубоко в сторону советского берега. Получалось, что между «прямой» по-советски и «кривой» по-американски образовался огромный зазор в форме полумесяца. Мало того что он лишал СССР оставшихся 12%, он еще и заходил в 200-мильную исключительную экономическую зону.
Казалось, предстоял долгий этап переговоров, в ходе которого можно было бы добиться компромисса. Но советские дипломаты во главе с тогдашним министром иностранных дел СССР Эдуардом Шеварднадзе одним махом разрубили гордиев узел, согласившись на все предложения Вашингтона. Вот так СССР накануне своего исторического финала лишился контроля над акваторией в Беринговом море общей площадью более 55 000 кв. км. (27 тысяч спорной и 28 тысяч бесспорной, то есть своей по праву).
Нет нужды писать о том, какой критике подвергается это морское соглашение, подписанное в 1990 году Шеварднадзе и его американским коллегой Бейкером. В международном праве новая граница теперь так и называется: линия Шеварднадзе-Бейкера. Но в российском обществе в ходу другая формулировка: «линия предательства».
«Пузырь» вместо «дольки»
Территориальный спор в Баренцевом море достался уже новой России. Здесь тоже развернулась своя «битва линеек», но уже с Норвегией. Спор с ней образовался с тех самых пор, как появились 200-мильные исключительные экономические зоны, то есть во времена СССР.
Еще с 1926 года Советский Союз заявил о секторальном принципе деления границ в Арктике. Это не какая-то там доморощенная инициатива — так договорились делить Арктику все государства, которые имели к ней отношение. Секторальный принцип — это просто: берутся крайние пограничные точки страны на северном побережье и от них проводится прямая к Северному полюсу. Получается такой географический апельсин, разделенный на дольки.
До середины 1970-х всех такое положение устраивало, но после того как стали появляться исключительные экономические зоны в 200 миль от берега, мир границ встал с ног на голову. У СССР в том регионе было единственное владение — Земля Франца-Иосифа. И если очертить участок в 200 миль от архипелага, то страна лишалась бы значительной части своих прежних секторальных владений.
Разумеется, Москве такое деление было невыгодно. Зато встрепенулась Норвегия. Когда она очертила 200-мильный круг вокруг своего Шпицбергена и прочих мелких островов, он огромным «пузырем» залез в секторальную зону СССР. Понимая, что Советский Союз никогда просто так свою зону влияния не уступит, Норвегия предложила компромисс: давайте разделим этот «пузырь» пополам.
Но если в случае Берингова моря такое деление было Москве выгодно, то вот на другом краю границы идти на уступки она категорически отказалась. Во-первых, спорная территория содержала богатые запасы рыбы, которую успешно ловили советские моряки. Во-вторых, на дне находились нефтегазовые районы (свод Федынского). А в-третьих (и это главное), притязания Норвегии были юридически шаткими. Шпицберген хоть и принадлежал ей, но все страны-участницы Договора о Шпицбергене имели право ловить там рыбу и добывать ресурсы. Своей заявкой на исключительную зону Норвегия как бы выгоняла всех из акватории, что противоречит самой сути договора.
В общем, вопрос о разграничении так и повис в воздухе. Договорились в спорной акватории ловить рыбу по квотам, а вопрос полезных ископаемых отложить на потом.
И в принципе, Россию такое положение дел полностью устраивало — квоты были весьма «жирные», а разрабатывать нефть и газ она пока не собирались, ибо и без свода Федынского перспективных мест на шельфе было пруд пруди. А вот Норвегия форсировала вопрос, постоянно поднимая его на дипломатическом уровне.
В итоге в 2010 году президент Дмитрий Медведев решил, что пора ставить точку. Он договорился со своим норвежским коллегой поделить спорную зону ровно пополам — собственно, так, как это и предлагала Норвегия.
На первый взгляд, решение казалось честным компромиссом, но дьявол кроется в деталях. Западная часть «пузыря», которую мы отдали Норвегии, была более ценной для промысла.
Представьте, что у вас с соседом был общий огород, где вы вместе сажали картошку 40 лет. Потом вы совместно решили провести забор ровно посередине. Но после его установки выяснилось, что на вашей половине теперь только камни, а на половине соседа — чернозем (все места нагула и миграции мойвы), а под ним еще и золотая жила (нефть и газ). Вот так примерно выглядит раздел Баренцева моря в глазах критиков.
А вот как делят спорные территории западные страны: ведут настоящие военные действия, в которых снарядами выступают …бутылки алкоголя: 👇
