Смертная казнь в Советской России была отменена большевистским декретом еще в октябре 1917 года. Однако 13 июня 1918 года мораторий отменили, для того чтобы применять смертную казнь для «врагов революции» по приговорам трибуналов. И первым в истории страны врагом стал капитан 1-го ранга Алексей Щастный, фактический командующий Балтийским флотом, герой Ледового похода и весьма популярный на флоте человек.
До сих пор в современных источниках можно встретить полярные мнения о Щастном. От «расстреляли за то, что он ослушался приказа большевиков и вместо сдачи немцам Балтийского флота вывел его в Петроград». До «Щастный участвовал в заговоре против Советской власти, был английским агентом и готовил военный переворот в Петрограде». Где здесь истина?
Заодно с матросами
Глупо утверждать, что революция 1917 года вознесла капитана 1-го ранга Алексея Щастного на вершину командной пирамиды Балтийского флота. Он оказался на ней благодаря собственному политическому чутью и, конечно, поддержке рядовых матросов.
Потомственный дворянин и военный, Щастный с надеждой встретил Февральскую революцию, так как был противником царизма. Он занимал должность штаб-офицера для поручений при штабе Командующего флотом Балтийского моря. Но когда на флоте началось резкое возрастание политической роли матросов, Щастный полностью поддержал образование Центробалта — коллективного органа флотской власти. Фактически он стал заодно с низовым составом и отчасти играл роль посредника между матросским самоуправлением и командованием флота. А то менялось с завидной частотой. Адмирала Непенина убили, адмирала Макарова сместили, адмирала Вердеревского отстранили. И только капитан 1-го ранга Щастный чувствовал себя уверенно, находясь на своем месте и в новой должности начальника штаба флота.
Это по его инициативе Балтийский флот не стал выступать в поддержку Временного правительства. Это по его предложению на заседании Центробалта в сентябре 1917 года было принято решение поднять на кораблях красные флаги в честь провозглашения России республикой.
Тут надо понимать вот что: Центробалт, эта коллективная матросская «гидра», фактически руководила Балтийским флотом, но оперативное командование осуществляли царские офицеры, разумеется, лояльные матросскому большинству. Одним из таких и был Алексей Щастный.
Две операции капитана Щастного
Центробалт полностью поддержал Октябрьскую революцию. Однако такой коллегиальный орган руководства флота большевиков не устраивал. Они приступили к созданию Красной армии и Красного флота, и весной 1918 года упразднили Центробалт, создав вместо него Совет комиссаров флота, который хоть и избирался матросами, но осуществлял более жёсткое руководство. Именно этот Совет и избрал популярного у моряков капитана первого ранга Щастного командующим флотом. Точнее не командующим, а наморси (начальником Морских сил Балтийского моря) — такую должность придумали большевики, отрицая любые проявления царского уклада.
И вот в должности наморси Щастный и осуществил две своих главных операции, за что и вошел в историю. В основном в связи с именем капитана вспоминают знаменитый Ледовый поход из Финляндии в Петроград. Но до этого была еще переброска сил флота из базы в Ревеле (Таллин) в Гельсингфорс (Финляндия).
В феврале 1918 года Советское правительство вело переговоры о мире с кайзеровской Германией, и немцы, чтобы подстегнуть большевиков, решили провести сухопутное наступление на Ревель, где базировалась значительная часть сил Балтийского флота. Их операция началась 20 февраля, а 25-го, когда передовые отряды вошли в город, они увидели лишь дым уходящих русских кораблей. Морякам удалось увести весь флот, и руководил этой операцией капитан первого ранга Алексей Щастный.
Но и в финском Гельсингфорсе флоту не было покоя. К моменту прибытия кораблей в Бресте уже был подписан мирный договор. Балтийский флот, в отличие от Черноморского, полностью оставался у России, однако она была обязана вывести все корабли из Финляндии. Ни о какой сдаче флота немцам и речи не шло. Другое дело, что осуществить переход было возможно только после того, как уйдет лед, а до этого флот оставался фактически беспомощным, находясь у берегов объятой Гражданской войной Финляндии.
Однако в Петрограде считали иначе. Троцкий, бывший в ту пору Народным комиссаром по военным делам, приказывал флоту оказать поддержку красным финнам в их борьбе с белыми финнами. Но какая может быть война, когда экипажи разукомплектованы, а власть на кораблях у судовых комитетов. Они с немцами-то не желают воевать, а тут их заставляют участвовать в чужой гражданской войне. В общем, у Щастного выбор был невеликим — стоять в бездействии, ожидая, когда беспомощный флот заберет себе Германия на блюдечке с голубой каемочкой или пытаться прорываться на Родину — в Петроград.
Разумеется, капитан выбрал второе, Совкомбалт его поддержал, и весной 1918 года был совершен Ледовый поход Балтийского флота — сложная операция по переводу всех кораблей из Гельсингфорса в Кронштадт. Масштабы впечатляют: под командованием Щастного было перебазировано 236 кораблей без единой потери в пути. И всё это в условиях чрезвычайно сложной обстановки, когда акватория Финского залива еще полна льдов.
Неожиданный демарш
Щастный, как и подобает командиру, прибыл в Кронштадт последним на штабном корабле «Кречет». И сразу оказался в центре всеобщего внимания. Газеты писали о подвиге моряков, славили нового, еще недавно никому не известного «адмирала», хотя официально командующий оставался капитаном 1-го ранга. 36-летний офицер стал популярен не только в среде моряков, но и у петроградцев, независимо от их политических пристрастий. При этом сам Щастный в политику играть вроде бы не собирался, во всяком случае он не был членом какой-либо партии и открыто своих взглядов не выражал. К Советской власти был подчеркнуто лоялен.
Ключевое слово тут «вроде бы». Потому как внешне все оставалось как прежде — флотом командует Совкомбалт, контролируемый большевиками, наморси Щастный лишь осуществляет оперативное руководство в соответствии с коллективными решениями. А вот на самом деле отношение Щастного к новой власти было вовсе не таким лояльным. Большевики «сдали Россию немцам» — это убеждение тогда царило в умах многих бывших царских офицеров. За что же любить эту власть, тем более когда вместо понятного и необходимого в армии и на флоте единоначалия, творится черт знает что — комитеты, комиссары, все стремятся командовать, все знают, как это надо делать.
Прямых доказательств участия Алексея Щастного в антибольшевистском заговоре нет и никогда не было. Все разговоры, что он был участником контрреволюционного подполья и креатурой английской разведки — досужие домыслы, не подкрепленные документально. Зато точно известно, что командующий Балтийским флотом в Петрограде был самым популярным небольшевистским военным лидером, обладал реальной властью и упускать ее из рук не собирался.
Однако прежде безупречное чутье Щастного его подвело. Когда советская власть решила прекратить все свои коллегиальные эксперименты по управлению армией и флотом, она начала с переназначения Совета комиссаров Балтийского флота. Прежний Совкомбалт был выборным органом и весьма притом независимым. Он демонстративно отказывался выполнять указания Петроградской коммуны — большевистского органа управления под руководством Зиновьева. Мало того, моряки приняли резолюцию с требованием «всю власть по обороне и управлению Петроградским округом вручить морской диктатуре Балтийского флота».
Вот власть и решила на Третьем съезде моряков сместить Совкомбалт, назначив, а не выбрав новых комиссаров. Алексею Щастному в этой обстановке просто бы молча уйти в тень, его позиции как фактического командующего флотом были сильны. Но он решил стать самостоятельным актором и выступил на съезде с явных антибольшевистских позиций.
Давил на патриотизм — «большевики продали Россию немцам, отдав им Прибалтику, Украину и Белоруссию». Говорил, что в Брестском мирном договоре был отдельный пункт, согласно которому большевики обязались передать Балтфлот немцам. Щастный даже зачитал с трибуны секретную телеграмму Троцкого с требованием подготовить корабли к затоплению. И ничего, что текст телеграммы вступал в явное противоречие с заявленными им намерениями большевиков — Щастный делал всё, чтобы не допустить смещение старого состава Совкомбалта.
Зачем ему это было нужно — вопрос открытый. Троцкий и Ленин не имели ничего против командующего, отстранять его от должности не собирались. Возможно, Щастный действительно искренне разочаровался в новой власти, и его выступление было попыткой противостоять укреплению большевиков. В итоге на съезде победили большевики, прошли почти все их резолюции и к руководству флотом приступили уже не выборные, а назначенные Москвой комиссары.
Арест, трибунал, расстрел
При этом Щастный оставался в прежней должности. Мало того, он не видел в собственном выпаде против власти ничего противозаконного и опасного для себя. А иначе бы не отправился после съезда по собственной воле в Москву на встречу с Троцким. Провалившиеся заговорщики себя так не ведут.
А Щастный спокойно приехал, встретился с Троцким в его кабинете. И там же был им арестован. По воспоминаниям самого Льва Давидовича произошел разговор на повышенных тонах, Щастный позволил себе резкие высказывания, перейдя на личности. Троцкий пригрозил арестом, капитан презрительно бросил: «ну и арестовывайте». По другим сведениям, кричать и истерить начал Троцкий, а Щастный спокойно пытался его урезонить.
Арест был вынужденной и главное временной мерой — так утверждал потом Троцкий. Но когда досмотрели портфель командующего, то обнаружили в нем компрометирующего бумаги — так называемые «документы Сиссона». Это фальшивка, сфабрикованная русским журналистом и монархистом Матвеем Головинским, которая якобы доказывала, что что большевики стали немецкими агентами еще до начала Первой мировой войны. Сегодня мы знаем, что это была хоть и искусная, но всё же подделка. Но тогда многие, особенно бывшие офицеры, в неё охотно верили и широко использовали в антисоветской агитации. Поэтому само хранение «документов Сиссона» прямо могло свидетельствовать об участии того или иного человека в контрреволюционной деятельности.
После такой находки временный арест Щастного стал постоянным, а затем последовал революционный трибунал, который закончился вынесением смертного приговора «за контрреволюционную агитацию». Такая необоснованная жестокость выглядит странной, но можно предполагать, что на приговоре настоял непосредственно Троцкий, который участвовал в судебном процессе и обвинял командующего в том, что тот «настойчиво и неуклонно углублял пропасть между флотом и Советской властью, сея панику и неизменно выдвигая свою кандидатуру на роль спасителя».
С сегодняшней точки зрения приговор выглядит явно политически мотивированным, но какая могла быть судебная объективность у революционного трибунала, который руководствовался не нормами права, а «революционным правосознанием»?
Расстреляли Щастного 22 июня 1918 года латышские стрелки. Никаких сведений о том, как и где прошла экзекуция, нет. Неизвестно даже место захоронения первого командующего советским Балтфлотом. Зато известны слова Троцкого, сказанные, правда, по другому поводу, но ставящие логическую точку в судьбе капитана первого ранга Алексея Щастного: «Он умер мужественно, но здесь дело идет не о личной оценке, а о долге власти, которая хочет существовать».
Сложно судить, представлял ли Щастный действительную угрозу для власти. А вот выступление красных моряков, красы и гордости революции, точно оказалось для нее огромной опасностью и неожиданностью: 👇
