Русское Устье — одно из самых уникальных сёл России

В якутской тундре почти у самого океана стоит крошечное село Русское Устье уникальное невероятной по глубине исторической связью с Россией.

С первого взгляда Русское Устье представляет собой обычный северный поселок. Блочные и деревянные дома хаотично расположились на крутом берегу реки. Лодки, сети, местные тротуары из досок, кочегарка, тарахтящий дизель. Вокруг, насколько хватает взгляда — бескрайняя тундра без единого деревца. Обычный поселок, таких на Севере — сотни. Но это только снаружи.

А внутри Русское Устье — это уникальный заполярный феномен старорусской культуры, стоящий почти на краю якутской земли, в месте, где река Индигирка впадает в Восточно-Сибирское море. Тут не то что русских, тут якутских и юкагирских поселений отродясь не водилось. А Русскому Устью — 385 лет. И живут в нем не просто русские люди, а особая старожильческая субэтническая группа, которых этнографы называют индигирщиками (или по названию села — русскоустьинцами).

Частичка Руси

О своем появлении в этих местах старожилы рассказывают, что переселились в низовья Индигирки еще в XVI веке во времена Ивана Грозного. Их предки были новгородцами, которые с семьями бежали от разгулявшейся опричнины Ивана IV. Добрались они до Севера на лодках-карбасах. Если это так, то Русское Устье как минимум на полвека старше Якутска, а значит — и всех городов северо-востока России. Ни опровергнуть, ни доказать версию русскоустьинцев наука не может. Но в пользу нее говорит быт жителей, их уклад жизни, одежда, рукоделие, кухня, фольклор и лексика, в которой сохранилось много северорусских архаизмов.

Кича, копыть, лива, углуха, шахроля, кабыть, дюкак — эти слова ничего не скажут современному человеку. А русскоустьинцы часто их используют в повседневной речи. Правда, современный их говор все ближе к литературному русскому языку, но нет-нет, да скажет бабушка: «веснусь шибко воздухом болела, и нонче зачичерилась вся» (прошлой весной заболела гриппом, и сегодня чувствую себя плохо).

До XIX века село называлось Русское Жило. Его хорошо знали казаки, которые отправлялись исследовать северные моря. Именно отсюда уходили в поход кочи Семена Дежнева, а в 1739 году здесь зимовал Дмитрий Лаптев, чей бот вмерз в лед недалеко от устья Индигирки. Вообще, местная суровая природа и Северный Ледовитый океан (до которого 80 километров по прямой) словно заморозили время для русскоустьинцев. Бережное отношение к глубинной памяти и собственным национальным ценностям позволили в окружении иноязычных и иноверческих народов полностью сохранить русскую веру, язык, обычаи и взгляды.

«Старинные люди»

В царские времена Якутия была местом ссылки, а Русское Устье считалось вообще краем земли. Из всех ссыльных сюда попал один только человек — эсер Владимир Зензинов. Он приехал в начале XX века в Русское Устье на собачьих упряжках с ружьем, книгами и керосиновой лампой, которая поразила местных жителей. Но еще больше удивился сам Зензинов, когда разглядел, куда он попал. Эсер был поражен, увидев чистые рубленые избы, вымытый деревянный пол и услышав старую русскую речь.

Это, конечно, Россия, но Россия XVII, может быть, XVI века, — писал Зензинов. — Странные древние обороты речи и слова, совершенно патриархальные. Почти идиллические отношения. При встречах и прощаниях родственники целуются, вечером ко мне приходят с пожеланиями доброй ночи и приятного сна. Иисусе Христе, Матерь Божья не сходят с языка.

Необычная атмосфера и совершенно другая жизнь, в которую окунулся адепт революционного террора, настолько подействовали на него, что Зензинов на время переквалифицировался в этнографа и по возвращению из ссылки написал и издал научный очерк «Старинные люди у холодного океана». Он, кстати, прославил автора больше, чем вся его революционная деятельность.

Заполярная жизнь

Отличало русскоустьинцев от коренного окрестного населения (в первую очередь юкагиров) то, что в рыбалке и частично в охоте никто не мог с ними тягаться в мастерстве и умении. Индигирцы всегда были при рыбе. Это слово в местном словаре долгое время символизировало еду. «Без еды сидеть» — значит, без рыбы. А «без рыбы» — значит, без еды. Из этой «еды» рацион русскоустьинцев еще в прошлом веке состоял на 99 процентов. Оставшийся один процент приходился на чай и соль. Про крупы и говорить нечего — никто в селе и не знал, что это такое.

Да и сейчас «еда» занимает в местном рационе главную роль. Конечно, держат русскоустьинцы и мелкий домашний скот, а также ставят в домах огромные кадки, в которых выращивают огурцы, помидоры и местную зелень. Но рыба — это основа не только жизни, но и материального благополучия.

Причем, щуку здесь за рыбу не считают вовсе и часто отдают собакам. Главная добыча — это вкуснейший чир. На столах его можно увидеть во всех видах: строганина, пироги, щерба (уха), икраница (каша из икры), и, конечно, юкола. Причем, делают ее исключительно женщины, и у каждой хозяйки свои приемы. Любой местный житель в Русском Устье с первой попытки угадает, чью юколу он ест. А едят ее здесь по любому поводу — и с картошкой, и с чаем.

Рыбу в селе ловят местной общиной (что-то вроде колхоза), хранят в леднике и сбывают коллективно на Большую землю. Второй источник заработка — пушнина. К охоте русскоустьинцы традиционно были равнодушны. Исключение составлял лишь песец. На него местные охотники ставили «пасти» — особые капканы, которыми ловят зверя так, чтобы не повредить его шкурку. Раньше у охотника было по 100–150 таких пастей в тундре, и ставили их на расстоянии километра друг от друга. А потом ездили на собачьих упряжках и проверяли. Теперь пушной промысел сошел на нет, но не исчез окончательно.

Ветрам вопреки

Отошли в прошлое и собачьи упряжки. Четверть века назад местные пересели на «бураны», и ездовые собаки стали не нужны. Теперь в каждой семье есть заграничный снегоход — единственный (за исключением короткого лета) способ добраться до районного центра Чокурдаха в 120 километрах южнее. Там органы власти и банкомат, где можно обналичить деньги — пособия и пенсии. Раньше в Русское Устье летали самолеты малой авиации, но в 90-е годы покончили и с ней.

Современное Русское Устье держится на родовой общине. В поселке, насчитывающим полторы сотни жителей, есть местное самоуправление, но скромный бюджет тут трещит по швам. Вот и решают русскоустьинцы, что лучше — закрыть «государственную» баню или отдать пекарню в частные руки. Школа в селе есть, правда, девятилетка. Поэтому семьи со старшеклассниками стремятся переехать в Чокурдах. От этого Русское Устье медленно пустеет. И вот уже не осталось сказителей «анадыльщин» и «бывальщин» (старорусских былин), а на «досельном» языке разговаривают лишь старики.

Но Русское Устье живет и будет жить дальше. Пока существует тундра (сендуха по-местному), пока ее хозяин Сендушный оберегает жителей и дает им пищу, до тех пор будет существовать самобытная духовная культура. А сам поселок, словно стойкий оловянный солдатик, будет держаться назло всем ветрам непростого нынешнего времени.

Еще одна частичка старой Руси находится на другом континенте. Правда, жители ее стали забывать язык, что вполне объяснимо — город Николаевск расположен почти в центре американской Аляски ?:

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Географ и Глобус
Добавить комментарий