Рукотворные водохранилища, возникающие за плотинами ГЭС, у нас охотно называют морями. Конечно, до настоящего моря им далеко, но есть у этого народного названия один простой и убедительный признак: если не видно противоположного берега, значит море. Такое есть и у Новосибирска, появившееся в 1957 году после строительства гидростанции и давно ставшее любимым местом отдыха горожан. Песчаные пляжи, поросшие соснами крутояры, острова и белые паруса яхт — ну чем не море?
Вот только мало кто из сибиряков знает, что настоящее Обское море должно было появиться совсем не здесь. Возле Салехарда, там, где Обь разливается больше чем на три километра и где уже много лет все никак не могут построить мост, советские гидроэнергетики собирались поставить поперек реки гигантскую 12-километровую плотину. За ней раскинулось бы исполинское водохранилище площадью около 120 тысяч квадратных километров, почти как вся Болгария.
Оно так и не появилось, и эта история о том, как в начале 1960-х Западная Сибирь неожиданно оказалась на исторической развилке между двумя совершенно разными вариантами будущего, в одном из которых ее ждали гигантские плотины и рукотворные моря, а в другом — нефть и газ.
Много воды, мало высоты
У Оби есть одна очевидная странность, не слишком понятная неспециалисту. Река, входящая в тройку самых полноводных в стране и вместе с Иртышом образующая одну из крупнейших речных систем мира, оказалась почти не затронута большой гидроэнергетикой. На всем ее протяжении стоит лишь одна ГЭС — Новосибирская, построенная еще там, где Обь только начинает свой долгий путь на север.
Причина кроется в самой Западно-Сибирской равнине, настолько плоской и спокойной по рельефу, что огромная масса воды течет здесь почти без падения уровня. А ведь гидроэлектростанции нужен напор, чтобы падающая с высоты вода превращалась в мегаватты энергии. На Оби получить его можно было только одним способом — подняв реку плотиной и заставив воду разлиться далеко вширь по низким берегам. И чем мощнее должна была быть станция, тем больше становилась площадь огромного искусственного моря.
Для советской гидроэнергетики 1950-х годов это не казалось препятствием, способным остановить большой проект. Страна уже перекрывала Волгу и Ангару, строила все более мощные станции и готовилась таким же образом осваивать огромные водные ресурсы Западной Сибири. Всесоюзный институт «Гидропроект» начал обследовать долины Оби и Иртыша, и вскоре на чертежах появилась целая цепочка будущих гидроузлов, самым грандиозным из которых должен был стать главный, намеченный возле Салехарда. Именно там предполагалось разлить водохранилище, равного которому по площади в мире еще не существовало.
Удержать такое море должна была соответствующая ему по размаху плотина, протянувшаяся поперек обской долины на целых двенадцать километров. Такая длина плохо укладывается в воображении, когда речь идет о плотине. Не легче представить и мощность самой станции, рассчитанной на 8 миллионов киловатт, что для гидроэнергетики тех лет казалось почти фантастическим показателем. Еще красноречивее масштаб замысла передает другое сравнение: площадь будущего моря превосходила все водохранилища действовавших тогда советских ГЭС, вместе взятые.
Неожиданное препятствие
Замысел Нижне-Обской ГЭС быстро вышел из кабинетов «Гидропроекта» и начал обрастать вполне реальной государственной поддержкой. Его одобрили ученые, Министерство строительства электростанций признало будущую ГЭС необходимой, а особенно крепко за эту идею ухватился Тюменский обком. И понять его было нетрудно: огромная область в ту пору оставалась бедной, слабо индустриализованной и во многом провинциальной настолько, что за областным центром прочно закрепилась насмешливая поговорка «Тюмень — столица деревень». Стройка такого масштаба сулила региону совсем другую жизнь, с мощной энергетикой, новыми предприятиями, дорогами, рабочими поселками и притоком людей.
В конце концов будущая ГЭС добралась и до генеральной перспективы развития народного хозяйства СССР до 1980 года, после чего ее строительство уже перестало быть далеким инженерным замыслом и приобрело вполне реальные очертания. Казалось, зеленый свет уже дан, а вопрос «строить или нет» стал уступать место куда более практичному «когда начинать». Но пока энергетики рисовали на картах контуры будущего моря, геологи уже ходили по той самой земле, которой предстояло стать его дном. Они бурили скважины, заглядывали все глубже под болотистую сибирскую равнину и все настойчивее просили не торопиться, потому что под будущим водохранилищем могли скрываться богатства совсем иного рода.
Еще летом 1956 года, когда большая нефть Приобья существовала только в прогнозах, тюменские геологи предложили оставить вопрос о строительстве открытым хотя бы до тех пор, пока не станет понятно, что именно собираются залить водой. Так на одной и той же земле почти одновременно начали складываться два совершенно разных проекта будущего Западной Сибири, которым вскоре предстояло столкнуться всерьез.
Море против нефти
И очень скоро чаша весов начала заметно склоняться в сторону геологов. В 1960 году промышленная нефть ударила в Шаиме, следом пришли Мегион и Усть-Балык, а за отдельными удачными скважинами все отчетливее проступали очертания огромной нефтегазовой провинции. Земля, которую еще недавно без особых сомнений собирались превратить в дно водохранилища, буквально на глазах приобретала совсем другую цену.
Но энергетики отступать и не думали. В «Гидропроекте» решили, что одно другому не помеха, и предложили после затопления продолжать разведку и добычу нефти прямо с воды, используя плавучие буровые установки. Получалось какая-то абсурдная фантастика: сначала разлить над месторождениями огромное искусственное море, а затем выйти на него целым флотом буровых и добираться до нефти уже сквозь толщу воды. Проектировщики даже доказывали, что такая схема не только осуществима, но со временем может оказаться вполне выгодной.
Вот только среди тех, кто знал морскую нефтедобычу не по расчетам на бумаге, подобный оптимизм поддержки не встретил. Николай Байбаков, один из самых авторитетных советских нефтяников и будущий многолетний председатель Госплана СССР, начинал свою карьеру на бакинских промыслах и прекрасно представлял, во что обходится добыча нефти с воды. Опыт Каспия подсказывал ему совсем другое: морские скважины требовали огромного количества металла, сложной техники и больших денег, а переносить все это на гигантские пространства затопленной Западной Сибири означало многократно усложнить и без того дорогую добычу. Так идея бурить нефть посреди будущего водохранилища постепенно отпала, но за саму ГЭС энергетики продолжали держаться.
Последние вздохи проекта
Их спор с нефтяниками в конце концов вышел на союзный уровень, где пришлось решать уже не инженерный, а по сути политический вопрос: что важнее для страны — гигантская гидроэлектростанция или нефтегазовые богатства, которые одно за другим открывались в Западной Сибири. Постепенно перевешивать стала нефть, которая из геологических прогнозов превращалась во вполне реальный источник сырья, экспорта и огромных государственных доходов.
Энергетики, однако, отступать не собирались и еще несколько лет перекраивали проект, переносили створы, уменьшали площадь затопления, пытаясь все-таки найти место для своей ГЭС в стремительно менявшейся реальности. Даже в 1966 году, когда СССР уже вышел на второе место в мире по объемам нефтедобычи, окончательного решения о судьбе Нижне-Обской ГЭС все еще не существовало. Еще несколько лет проект жил по инерции, его обсуждали, переделывали и снова откладывали, пока к началу 1970-х не стало окончательно ясно, что гигантское водохранилище в низовьях Оби все-таки накрылось нефтяным тазом.
Вот так у сибиряков и осталось одно Обское море — новосибирское, куда более скромное по сравнению с исполинским водоемом возле Салехарда. А Тюменская область свое богатство все-таки получила, только принесла его не гигантская ГЭС, а недра тех самых земель, уже отданных в планах под будущее водохранилище.
Бедная Обь — в какие только моря ее не собирались превращать. Думаете, Нижне-Обское водохранилище было пределом инженерной фантазии? Ничуть. Еще раньше один советский гидролог предложил перегородить реку так, чтобы на месте Западной Сибири разлилось водохранилище размером с целую Великобританию: 👇
