В архиве Российской академии наук хранится копия письма, в котором величайший ученый Исаак Ньютон в витиеватых выражениях извещает Александра Даниловича Меншикова об избрании того действительным членом Лондонского королевского общества — предтечи Британской академии наук. Под документом стоит дата — 25 октября 1714 года.
Таким образом, денщик и друг Петра I, «счастья баловень безродный» Александр Меншиков стал первым русским академиком, хотя, по уверениям некоторых его современников, грамотой он владел с большим трудом.
За что же сэр Ньютон удостоил русского вельможу столь высокой чести? Из письма следует, что за распространение научных знаний. Но откуда они у Меншикова, если князь в делах государственных всегда пользовался услугами секретарей, ибо писал он с чудовищными ошибками. Да и читал тоже не Бог весть как. Конечно, со временем он грамоту и письмо наверстал, но в архивах и по сей день не обнаружено ни одного собственноручно написанного Меншиковым письма.
Трудно поверить, что «полудержавный властелин» что-то понимал в научных трудах, которые в то время писались исключительно на иностранных языках. Но Ньютона это не смутило, и остается открытым вопрос: за что?
Вероятно, дело тут вот в чем. Петр I в своей поездке по Европе заводил знакомства не только с корабелами и оружейниками. Так, он встречался с немецким ученым и философом Готфридом Вильгельмом Лейбницем, которого просил разработать план развития науки в России. А после вообще даровал Лейбницу титул тайного советника и пенсию в размере 2000 гульденов, предполагая, что тот возглавит Российскую академию наук.
Слухи в научной среде распространяются быстро. А учитывая, что в XVIII веке европейские монархи не финансировали науку и той приходилось рассчитывать только на свои силы, поступок Петра произвел настоящий фурор. Многим ученым захотелось тоже поучаствовать в аттракционе невиданной щедрости.
Не стал и исключением Исаак Ньютон, который лоббировал интересы возглавляемого им общества. Он надеялся на помощь авторитетного Меншикова, с которым, вероятно, познакомился во время европейского вояжа русского государя. В этом случае совершенно неважно, умел ли Данилыч читать и писать. Главным была его близость к телу. Поэтому звание действительного члена Лондонского королевского общества Ньютон дал ему авансом, надеясь на щедрые пожертвования.
