Мятеж на военном корабле — событие из ряда вон выходящее. Оно было бы привычно для царской России, достаточно вспомнить восстание на броненосце «Потемкин» в 1905 году. Но чтобы мятеж произошел в позднесоветское время, тем более с уходом корабля из порта — такого в истории не было никогда.
Мятеж на большом противолодочном корабле «Сторожевой» случился 8 ноября 1975 года в порту Даугава около Риги. Замполит, капитан 3-го ранга Валерий Саблин, обманом заманил командира в помещение гидроакустиков и запер его там, оставив наедине с запиской: «Извини, я не мог иначе».
Затем Саблин собрал офицеров в кают-компании и объявил, что КПСС уже давно отошла от ленинских принципов, в партии процветает формализм и руководство пора привлечь к ответу по всей строгости закона. Для этого «Сторожевой» снимется с рейда и идет на Кронштадт, чтобы овладеть им.
При всей бредовости этой затеи, у Саблина нашлось много сторонников. Он обладал изрядной долей харизмы, умел красиво, пылко и грамотно говорить, а свои «крамольные» речи среди экипажа начал за несколько месяцев до восстания. Так что к моменту мятежа у замполита было уже ядро сторонников среди офицеров и матросов. Имелись и несогласные, которых мятежники заперли в служебных помещениях. А потом в 22:40 «Сторожевой» снялся с рейда и устремился к цели.
Командование Балтийского флота впало в ступор. Ситуация казалась немыслимой — боевой корабль идет в Кронштадт, чтобы захватить его и провозгласить революцию. Впрочем, командиры быстро пришли в себя и попытались связаться со «Сторожевым», предлагая Саблину образумиться. Тщетно. Мало того, курс корабля явно свидетельствовал о том, что никакой Кронштадт Саблину не нужен, и он на полном ходу идет в Швецию. Это была угроза совсем другого порядка, поэтому резолюцию «Уничтожить» на докладной записке, как говорят, наложил лично Брежнев.
При первых же ударах бомбами революционный запал экипажа сразу пропал. А когда одна из них угодила в палубу, бунтовщики словно протрезвели, как они позже говорили на следствии. Шутка ли — еще несколько ударов, и все пойдут ко дну. Поэтому моряки бросились освобождать командира, который ворвался на мостик и выстрелом в ногу обезвредил Саблина.
Следствие шло долго. Никаких психических отклонений у Саблина не нашли. Поэтому приговор был суров — измена Родине, и кара за это — расстрел. Экипаж расформировали, участники бунта получили взыскания, а сам «Сторожевой» после ремонта перевели в состав ТОФ, где он до своего списания в 2002 году совершил несколько боевых выходов.
