Феномен царей-самозванцев на Руси занимает особое место. Пионером в этом деле стал всем известный Лжедмитрий I, который хоть и продержался на престоле недолго, но словно распахнул какой-то «самозванческий портал», из которого вскоре гурьбой попёрли мошенники и авантюристы всех мастей.
При всем внешнем различии их объединяла одна цель — борьба с настоящей властью и признание собственной легитимности. Но был в истории самозванцев один интересный персонаж, которому не нужно было ничего от власти. Ему вполне хватало того, что его признают богатые трактирщики, казаки и помещики, которые охотно потчуют «чудесно спасшегося» и дают ему денег.
Звали этого человека Тимофеем, прозвище у него было Труженик (в старину так называли набожных подвижников), а в качестве царственного прототипа он выбрал старшего сына Петра I царевича Алексея. Время для своего самозванства Тимофей подгадал весьма правильное.
Поскольку государыня Анна Иоанновна в силу своего положения не могла иметь законного мужа и родить законного наследника, ей предстояло его назначить. Но пока императрица не сделала выбор, она повелела привести народ к присяге верности будущему государю, кем был он ни оказался. Вот поэтому в 1731 году свет увидел Указ «Об учинении присяги в верности наследнику престола». Личность будущего преемника оставалась для населения загадкой, поэтому страна клялась в верности неизвестно кому.
«Как это кому? Мне!», — заявил в феврале 1732 года Тимофей Труженик. Удивительно, но ему поверили. Вокруг Тимофея быстро образовалась «свита», с которой он начал путешествовать по богатым дворам, где «чудесно спасшегося» царевича Алексея Петровича с почтением кормили и поили.
А самозванцу большего и не надо было, ему вполне хватало разъездов по югу России, где набожный странник в «царском» обличье очаровывал (точнее дурил) доверчивых сограждан. В Москву Тимофей не рвался, о власти не помышлял, и так бы и остался неизвестным истории авантюристом, ка бы не собственная наглость. Или глупость.
В день сегодняшнего обзора — 5 января 1733 года самозванца задержали по приказу Тамбовского воеводы. В принципе ничего, кроме мошенничества, Труженику не светило, но вместо покаяния он заявил боярину: «Я не мужик и не мужичий сын, я орёл, орлов сын, мне орлу и быть — я царевич Алексей Петрович». А дальше Тимофей так разошелся, что потребовал отвезти его к Анне Иоанновне, дескать, у него с «сестрой» должен состояться важный разговор.
Его и отвели. Только не в царские покои, а в Тайную канцелярию, где учинили допрос и казнили спустя четыре месяца.
