Любая многократно повторенная ложь становится истиной — это говорил еще французский писатель Шатобриан. Если годами несколько поколений людей повторяют в отношении одного человека, что он трус, подлец и предатель, со временем такое утверждение становится самоочевидным.
В школе русско-японскую войну 1904–1905 гг. изучают вскользь. Но эрудированные старшеклассники знают, что комендант Порт-Артура генерал Стессель предательски сдал крепость, когда она была полна сил, в арсеналах оставалось много снарядов, закрома были полны припасами, а гарнизон рвался в бой. И такая легенда длилась десятилетиями, в результате чего Анатолий Стессель окончательно утвердился в роли козла отпущения за сдачу Порт-Артура.
Антигерой «второго Севастополя»
Да и как можно считать иначе, если суд по делу Порт-Артура приговорил Стесселя к расстрелу? Правда, Николай II из-за того что был мямлей и размазней, пожалел предателя, и он избежал заслуженного сурового наказания. Тем не менее генерал никакой реабилитации не получил, а умер в позоре, забытый коллегами и проклинаемый участниками обороны Порт-Артура.
Такая точка зрения до сих пор господствует в обществе. И хотя в последние пару десятилетий появилось достаточное количество статей, беспристрастно оценивающих роль Стесселя в обороне крепости, общего вектора его «вины» они не переломили. Стессель — предатель. Точка.
Причем так считала обывательская Россия сразу после событий Порт-Артура, и тогдашняя пропаганда всячески пестовала убежденность общества в виновности Стесселя. Порт-Артур, этот наш «второй Севастополь», чьи защитники отражают одну за одной атаки врага, был сдан трусливой волей одного человека, предателя и изменника, получившего взятку от японцев.
«Обороняться можно еще»
К взятке мы еще вернемся. А пока стоит ответить на один неудобный вопрос. Почему «изменник» Стессель так долго не сдавал крепость? Под его командованием гарнизон находился в полной изоляции с мая 1904 года и отбил четыре крупных штурма японских войск. Сдача крепости произошла лишь в декабре. Да, по единоличному решению Стесселя, а как иначе? Командование обороной крепости — это не парламент, где решение принимается большинством голосов. Это ответственность одного человека, который может учитывать мнение офицеров, но окончательный выбор делает самолично.
И Стессель мнения учитывал. А среди них единства не было и в помине. 22 ноября в ходе четвертого штурма крепости японцы заняли гору Высокую, которую называли «ключом Порт-Артура». С ее вершины сам город и гавань были как на ладони, а главное, оттуда можно было успешно корректировать артиллерийский огонь при обстреле русских кораблей и укреплений.
Сразу после потери Высокой состоялся Совет обороны крепости, и на нем абсолютным большинством голосов было признано мнение, что 1 января 1905 года — крайний срок, до которого можно вести оборону. Все офицеры согласились с тем, что положение скверное, а генерал Кондратенко, которого история назначила главным антагонистом Стесселя, главой этакой «партии героев», прямо высказался, что потеря Высокой — это начало конца.
Последний военный совет состоялся почти перед самой сдачей — 16 декабря 1904 года. Обсуждение сложившегося положения зафиксировано в журнале заседания, и этот документ давно обнародован. И вот что странно: ответственные за ключевые участки обороны офицеры одни за другим описывают отчаянное положение, долго объясняют почему держаться невозможно, а в конце призывают держать оборону.
Вот начальник штаба 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии подполковник Дмитревский:
Обороняться можно еще, но сколько времени, неизвестно, а зависит от японцев… Средств для отбития штурмов у нас почти нет.
А вот мнение начальника Восточного фронта обороны крепости генерала Горбатовского:
Мы очень слабы, резервов нет, но держаться необходимо и притом на передовой линии…
Кто-то может сказать, что вот они — настоящие патриоты Порт-Артура, вопреки которым Стессель принял позорное решение. Но никакой это не патриотизм, а чувство самосохранения. Все офицеры прекрасно понимали бедственное положение крепости, но никто из них не хотел прослыть трусом и стать человеком, на которого потом укажут пальцем, как на того, кто предлагал сдаваться. Нет уж, пусть решение принимает командир и ответственность за сдачу будет лежать только на нем.
Военное положение
А между тем военное положение оборонявшихся было критическим. И это не выводы тех, кто пытается защитить Стесселя, а анализ ситуации, проведенный Военно-исторической комиссией при Генеральном штабе в 1915 году:
Японцы одержали крупный успех: на Восточном фронте оставленная нами Китайская стена и упорно оборонявшееся Орлиное гнездо перешли в их руки, на Западном фронте они овладели первой оборонительной линией, что поставило вторую линию в такое положение, что держаться на ней было почти невозможно. Вследствие этого положение третьей оборонительной линии сделалось чрезвычайно тяжелым, так как теперь участки ее могли поражаться не только фронтальным, но и тыльным огнем.
При таких раскладах крепость не продержалась бы и до 1 января, как прогнозировали ранее офицеры. Очередной пятый штурм превратился бы в бойню, а то и в резню мирного населения и истребление раненых. И допустить такое развитие событий были все основания — недаром еще в августе японцы предупредили Стесселя, что не гарантируют жизнь населения города, если возьмут его во время штурма.
Да будь Стессель предателем, он бы сдал крепость уже тогда. Но вместо этого он выпускает приказ по войскам Квантунского укрепленного района, где описывает предложение «дерзкого врага» и сообщает, что оно отвергнуто. «Я уверен в вас, мои храбрые соратники, готовьтесь драться за Веру и своего обожаемого Царя», — заканчивает приказ генерал.
«Настроение подавленное»
А что же соратники? Не офицеры, а именно те, на чьи плечи и легла оборона крепости — гарнизон, численность которого оценивали в 32 тысячи человек. Ведь бытует мнение, что крепость сдали неожиданно для ее защитников, которые были полны сил и решимости стоять до конца.
Но вот строки из дневника военного инженера Лилье. Запись от 22 ноября 1904 года: «Крепость переутомлена и делает свою последнюю отчаянную попытку». Последняя запись от 19 декабря: «Настроение в гарнизоне самое подавленное. Теперь уже открыто раздается масса голосов о полной невозможности дальнейшей обороны крепости».
Вторит ему и священник Холмогоров. Недоумевая, почему 19 декабря вдруг стихла вся ружейная пальба, он узнает от знакомых офицеров о том, что Стессель начал переговоры о сдаче Порт-Артура. Интересуется их мнением и констатирует: «Желания держаться дальше не высказывал никто – ни нижние чины, ни офицеры».
Между тем, большинство нижних чинов защитников Порт-Артура под конец осады лежало в лазаретах, страдая вовсе не от ран, а от цинги. Из всего 33-тысячного гарнизона боеспособными оставалось лишь 10–12 тысяч человек — на этот счет есть данные в материалах следствия.
Снаряды и деньги
Ну и последний миф: о «полных арсеналах боеприпасов». Там же, в материалах следствия (источник: Из истории русско-японской войны 1904-1905 гг., Порт-Артур. Том I: Сборник документов под ред. Козлова В. П.; 2008) приведены показания начальника Западного фронта сухопутной обороны крепости генерала Ирмана о том, что за день до падения Порт-Артура «на западном фронте снарядов для орудий большого калибра не было вообще». На Восточном фронте не лучше — по свидетельству генерал-лейтенанта Никитина, в среднем было по 10-12 снарядов на полевое орудие, что означало не больше 10 минут стрельбы.
Несомненно, Стессель владел всей информацией и понимал: вскоре японцы сообразят, что у русских нечем обороняться. И когда начнется пятый, и скорее всего последний штурм, придется принимать любое решение, которое продиктует победитель. В этих условиях Стессель, не тратя время на сбор еще одного военного совещания, направил японцам предложение начать переговоры о капитуляции, чтобы добиться относительно благоприятных условий сдачи.
Порт-Артур капитулировал 20 декабря 1904 года. В России это известие восприняли крайне болезненно. И поскольку пропаганда трубила о незыблемости «второго Севастополя», стали распространяться слухи о предательстве Стесселя и даже его подкупе японцами.
Позже особенно рьяно отстаивал эту версию Александр Степанов, написавший в 1940 году роман «Порт-Артур». Он утверждал, что в юном возрасте участвовал в обороне крепости, в то время как его отец командовал батареей мортир. Степанов даже называл точную сумму сделки — пять миллионов рублей, что можно считать потрясающей осведомленностью 12-летнего мальчика.
К тому же был ли резон несказанно разбогатевшему Стесселю возвращаться в Россию? А он между тем был в Петербурге уже в конце января 1905 года, отпущенный японцами под честное офицерское слово больше не воевать против них. И тут же попал под следствие, которое закончилось судом.
Громкая ложь
Первоначально обвинение генералу предъявили по 20 пунктам, но в итоге остались три: бездействие власти, нарушение служебных обязанностей и главное — сдача крепости японцам. Именно по этому пункту Стесселя и приговорили к казни, которую тут же заменили десятью годами заключения в крепости по решению Николая II. Однако уже в мае 1909 года, когда страсти улеглись, Стесселя помиловали с сохранением звания и всех прав. Умер он в 1915 году.
Говоря об общественном порицании и даже презрении в отношении Стесселя, часто приводят эпиграммы и карикатуры на него в столичной прессе. Но это всё от лукавого, чтобы потешить чувство справедливости обывателя. Коллеги-военные и не думали осуждать генерала, а направляли ему полные поддержки телеграммы: «Пораженный до глубины души суровостью приговора, прошу принять выражение сердечного соболезнования в обрушившемся на Вас несчастии за общее дело» (генерал-майор Грязнов).
Вся русско-японская война была полна странностей. Самая поразительная из них — умение столичных кабинетов превращать любые поражения в бодрые реляции о победах русского оружия. Но сдачу Порт-Артура никакая победная маскировка уже не спасала. И когда общество задало вполне резонный вопрос «Кто виноват?», власть подала на блюде готовую жертву — генерала Стесселя. Так появилась удобная ложь, которую потомки приняли за истину лишь только потому, что она звучала гораздо громче правды.
Личные судьбы в таких событиях вторичны. Куда важнее понять, какие стратегические просчёты привели страну к тому результату, который она получила в 1905 году. И вообще, считать ли этот результат поражением? 👇
