В январе 1942 года война за три дня развела судьбы двух друзей, вместе окончивших Качинскую авиашколу. Сначала советский истребитель по ошибке расстрелял самолет Степана Микояна. Он сумел посадить горящую машину, выбрался из кабины со сломанной ногой и обожженным лицом и отполз в снег. Через три дня погиб Тимур Фрунзе, которому едва исполнилось восемнадцать лет. На фронте он провел меньше двух недель.
Фамилии обоих знала вся страна, и их судьбы открывают историю целого поколения детей советских руководителей. Они воевали на земле и в воздухе, попадали в окружение и плен, получали ранения и погибали. Многие дошли до Победы, а некоторые встретили ее во главе полков и дивизий.
Поколение, которое рвалось в небо
Особенно много среди детей советских руководителей оказалось летчиков, принадлежавших к одному поколению, чья юность пришлась на годы всеобщего увлечения авиацией. Они росли в стране, следившей за перелетами Чкалова и Громова, чествовавшей спасавших челюскинцев пилотов, строившей аэроклубы и звавшей молодежь в небо, поэтому престиж летной профессии естественно соединялся для них с настоящим желанием подняться в воздух. Да, громкая фамилия открывала дорогу в хорошую авиашколу и привлекала внимание командования, но дальше каждый из «кремлевских лейтенантов» должен был сам освоить сложную машину и выдержать воздушный бой.
Раньше других этот путь прошел Василий Сталин, окончивший Качинскую авиашколу еще до войны. Осенью 1941 года он учил Степана Микояна и Тимура Фрунзе летать на новых Як-1, а спустя полтора года, когда ему еще не исполнилось двадцати двух, получил под командование 32-й гвардейский истребительный полк. Василий водил летчиков на задания и участвовал в воздушных боях, хотя его собственный боевой счет оставался сравнительно небольшим.
Карьера молодого командира едва не оборвалась весной 1943 года, когда во время рыбалки летчики решили глушить рыбу авиационными реактивными снарядами. Один из них взорвался, убив инженера полка и тяжело ранив пилота, тогда как сам Василий отделался легким ранением. Узнав о случившемся, Иосиф Сталин распорядился снять сына с должности, и к командованию тот вернулся лишь через год, возглавив сначала 3-ю гвардейскую истребительную авиадивизию, а в феврале 1945 года приняв 286-ю авиадивизию, с которой участвовал в Берлинской операции и встретил Победу двадцатичетырехлетним полковником.
Среди молодых летчиков, которых опекал Василий Сталин, находились братья Микояны. Степан после ожогов и перелома вернулся в строй и отправился под Сталинград, в один полк с восемнадцатилетним братом Владимиром. Когда самолет младшего из Микоянов вышел из строя, Владимир вылетел на очередное задание на машине Степана и из боя уже не вернулся.
Сам же Степан продолжил летать, побывал еще на одном фронте, затем служил в московской противовоздушной обороне и встретил Победу капитаном, имея за плечами сорок шесть боевых вылетов.
После гибели Владимира в летное училище поступил и младший из Микоянов Алексей, который с осени 1943 года воевал в истребительном полку ПВО и до конца войны совершил девятнадцать боевых вылетов.
К тому же поколению принадлежал и Леонид Хрущев, встретивший войну уже опытным пилотом. За первый месяц боев он совершил двадцать семь вылетов на бомбардировщике, пока в конце июля его самолет не подбили. Хрущев сумел дотянуть поврежденную машину до линии фронта и посадить на нейтральной полосе, однако при посадке тяжело повредил ногу и почти на год оказался в госпиталях. Вернувшись в строй, он переучился на истребителя, а утром 11 марта 1943 года поднялся в воздух на Як-7 и не вернулся. Позднее исчезновение сына Хрущева породило рассказы об аресте и тайном расстреле, но в армейских документах его судьба оборвалась одной короткой записью: «Старший лейтенант Леонид Хрущев пропал без вести во время боевого вылета».
Судьба Тимура Фрунзе оборвалась раньше, однако обстоятельства его последнего боя сохранились в донесениях. Рано осиротевший сын Михаила Фрунзе вместе с сестрой воспитывался в семье Климента Ворошилова, а на фронт попал восемнадцатилетним лейтенантом. Во время вылета на прикрытие войск под Старой Руссой советская пара вступила в бой с превосходящими силами противника. Самолет ведущего был подбит, и Тимур остался против немецких истребителей один, продолжая бой, пока не закончились боеприпасы. Его машину расстреляли с близкого расстояния.
Сын руководителя Азербайджана Мирджафара Багирова попал в авиацию совсем иным путем, чем его кремлевские ровесники. В июле 1941 года Джахангир Багиров отправился на Западный фронт командиром стрелкового взвода и осенью получил ранения в обе руки. После госпиталя он поступил в авиационную школу, освоил истребитель Ла-5 и весной 1943 года добился возвращения на фронт уже в качестве летчика. За один месяц Багиров совершил девятнадцать боевых вылетов, а 5 июня при выполнении боевого задания протаранил вражеский самолет и погиб вместе со своей машиной. Ему было двадцать три года.
Самым молодым среди «кремлевских летчиков» оказался Александр Щербаков, сын секретаря ЦК и начальника Главного политуправления Красной армии. Он окончил авиашколу осенью 1943 года и начал службу в истребительном полку ПВО, прикрывавшем Москву, а через год был переведен на 1-й Белорусский фронт. До конца войны Щербаков совершил двадцать пять боевых вылетов и участвовал в пяти воздушных боях. В апреле 1945 года девятнадцатилетний летчик вместе с ведущим сбил над Берлином немецкий истребитель и встретил Победу гвардии лейтенантом.
В боевом строю
В отличие от Василия Сталина, его старший брат Яков Джугашвили выбрал артиллерию, равно как и Артем Сергеев, воспитывавшийся в семье Сталина. Яков окончил академию за несколько недель до начала войны и уже в конце июня принял батарею гаубичного полка. В одном из первых боев под Витебском его артиллеристы продолжали вести огонь в окружении, однако 16 июля старший лейтенант Джугашвили попал в плен. Почти одновременно пленили и Сергеева, но тот сумел бежать, некоторое время воевал в партизанском отряде, а затем вернулся в действующую армию. После Сталинграда, Днепра, Восточной Пруссии и Германии воспитанник Сталина встретил Победу подполковником и заместителем командира артиллерийской бригады. Яков до нее не дожил, погибнув весной 1943 года в лагере Заксенхаузен.
Совсем иначе складывалась фронтовая служба сына члена Политбюро Андрея Андреева. Владимир Андреев не управлял самолетом, однако войну провел в дальней бомбардировочной авиации, начав борттехником и став затем инженером эскадрильи и старшим инженером полка. Он отвечал за машины, уходившие в дальние рейды к Берлину, Кенигсбергу, Будапешту и Бухаресту, обеспечив подготовку более трехсот боевых вылетов. Тринадцать раз Андреев сам поднимался в воздух вместе с экипажами, во время одного из таких вылетов был ранен, а закончил войну гвардии инженер-капитаном.
Похожую работу в танковых частях выполнял Наджаф Нариманов, сын умершего еще в 1925 году советского руководителя Азербайджана Наримана Нариманова. Он командовал взводом роты по ремонту танков, бойцам которого приходилось вытаскивать поврежденные машины, восстанавливать их в прифронтовой полосе и возвращать в строй. Нариманов прошел Сталинградский и Южный фронты, а летом 1943 года вместе со своим батальоном обеспечивал наступление на Миусе. Во время дальнейшего продвижения по Донбассу двадцатитрехлетний гвардии старший техник-лейтенант погиб в боях за Волноваху.
Не на передовой
Климент и Екатерина Ворошиловы, не имевшие собственных детей, воспитывали не только Тимура Фрунзе и его сестру Татьяну, но и еще одного приемного сына, Петра Ворошилова. Он стал военным инженером и еще до войны участвовал в разработке и испытаниях тяжелого танка КВ, названного в честь приемного отца, а позднее работал над машинами семейства ИС. В годы войны Петр помогал ускорять выпуск новой бронетехники, устранять обнаруженные недостатки и осваивать поступавшие на вооружение тяжелые танки, для чего неоднократно выезжал в действующие части.
С техникой оказалась связана и военная судьба Серго Берии, которому в начале войны еще не исполнилось семнадцати лет. Осенью 1942 года его направили в Военную академию связи, где сын наркома внутренних дел изучал радиосвязь и готовился стать инженером. Впоследствии Берия рассказывал, что во время учебы его привлекали к обеспечению связи на Тегеранской и Ялтинской конференциях, направляли на Украинские фронты и в расположение советской группы в Словакии. Независимых документов об этих заданиях сохранилось немного, поэтому подробности известны главным образом из его воспоминаний. Несомненно одно: война определила дальнейшую профессию Серго Берии, который уже после Победы занялся системами управления ракетным оружием.
Единственным среди героев этой статьи, кто всю войну прослужил по политической части, стал Юрий Жданов. По образованию он был химиком и летом 1941 года окончил Московский университет, однако сразу после призыва получил направление в Главное политическое управление Красной армии. Там сын секретаря ЦК служил инструктором, затем пропагандистом-литератором, готовившим материалы и обращения для войск. Вместе с наступавшей армией Жданов продвигался на запад и встретил окончание войны в Вене двадцатишестилетним майором.
Другие пути одного поколения
На фронт попали далеко не все взрослые сыновья советских руководителей. О старшем сыне Михаила Калинина Валерьяне известно лишь, что он окончил Ленинградский политехнический институт и стал инженером. Чем он занимался в военные годы, сохранившиеся биографические материалы не сообщают. В 1947 году, пережив отца всего на год, Валерьян покончил с собой. Его брат Александр тоже получил инженерное образование, защитил кандидатскую диссертацию и во время войны преподавал в военной академии, эвакуированной в Самарканд. Он просил отправить его на фронт, однако командование решило, что подготовка специалистов принесет армии больше пользы.
В других семьях детей, которым предстояло бы решать вопрос о военной службе, зачастую еще не было. Единственной дочери Молотова Светлане летом 1941 года исполнилось двенадцать лет, приемному сыну Кагановича Юрию было десять, а сыновьям Маленкова Андрею и Георгию четыре и два года. Старшие дети Кагановича и Маленкова были девушками, позднее обе стали архитекторами.
Тем заметнее судьба Евгении Костриковой, которую принято считать внебрачной дочерью Сергея Кирова, хотя документов, окончательно подтверждающих это родство, не найдено. Она ушла на фронт после курсов медицинских сестер и служила военфельдшером танкового полка. Во время боев на Курской дуге Кострикова вынесла с поля боя двадцать семь раненых танкистов, сама получила тяжелое ранение, а после госпиталя добилась направления в Казанское танковое училище. Вернувшись в свой корпус уже командиром Т-34, Евгения Кострикова закончила войну в Чехословакии гвардии капитаном.
О Леониде Хрущеве здесь сказано всего несколько строк, хотя его судьба заслуживает отдельного рассказа. Из всех упомянутых детей советских вождей он единственный пропал без вести, а обстоятельства последнего вылета со временем обросли версиями о плене, предательстве и тайном расстреле: 👇
