Слово «мумия» обычно вызывает вполне определенные ассоциации: египетские фараоны, древние захоронения, археологические находки. Реже вспоминаются мамонты и другие животные ледниковой эпохи, чьи останки сохранились в вечной мерзлоте. Но как бы ни отличались эти находки друг от друга, объединяет их одно: когда-то живой организм по какой-то причине избежал обычного разложения и сохранился до наших дней. Поэтому о мумиях чаще всего говорят археологи, антропологи или зоологи. А вот ботаники появляются в этой истории гораздо реже.
Между тем дерево тоже живой организм. И после смерти его обычно ждет та же участь, что и всю органику: разложение. Но из любого правила бывают исключения. Иногда дерево не сгнивает, а мумифицируется. Звучит странно, но именно такой мумифицированный лес находится на острове Аксель-Хейберг в канадской Арктике.
Призрак зеленой Арктики
Впрочем, не стоит представлять себе лесную чащу, застывшую во льдах на десятки миллионов лет. До наших дней на острове дошли лишь отдельные следы древнего леса. Однако главное чудо Аксель-Хейберга заключается вовсе не в этих пнях и не в сохранности мумифицированной древесины. Куда важнее место, где ее нашли. Остров расположен менее чем в тысяче километров от Северного полюса. Для сравнения: примерно на таком же расстоянии от макушки планеты находится российский архипелаг Земля Франца-Иосифа — царство ледников, каменистых пустынь и белых медведей. Можно ли представить себе настоящий лес среди этих суровых арктических пейзажей?
Канадский Аксель-Хейберг — такой же суровый край, где холод и безмолвие давно вытеснили все, что напоминает о растительной жизни. Зимой остров и вовсе скрывается под вуалью полярной ночи — какие уж тут деревья? Но в эпоху, когда рос этот лес, всё выглядело совсем иначе. Около 40 миллионов лет назад на месте нынешней полярной пустыни шумели леса. Здесь росли метасеквойи, среди болот и заболоченных равнин текли реки, а климат больше напоминал влажное морское побережье где-нибудь в районе южного Сахалина, чем современную Арктику.
Но история Земли не стоит на месте. Постепенно климат становился холоднее, леса отступали, растения исчезали, а Арктика все больше приобретала знакомый нам облик. Эти перемены не обошли стороной и Аксель-Хейберг. Когда-то густые, его леса редели, деревья погибали, а привычный зеленый ландшафт постепенно вымирал.
Казалось бы, на этом история древнего леса должна была закончиться. Обычно погибшие деревья довольно быстро становятся пищей для грибов или бактерий. Спустя несколько десятков лет от них не остается почти ничего, а спустя тысячи лет — и подавно. Но Аксель-Хейбергу необычайно повезло. Засохшие деревья ломались и падали, а древние реки во время разливов заносили их песком, илом и другими отложениями. Со временем древесина оказалась надежно изолирована от воздуха.
А потом пришел «мороз-воевода», превративший остров в гигантский природный морозильник и заперший остатки древней экосистемы. В результате на Аксель-Хейберге произошло то, что случается крайне редко. Древесина не успела полностью сгнить, но и не превратилась в камень. Она словно застряла где-то посередине между жизнью и окаменелостью. Именно поэтому сейчас ученые говорят не об ископаемом, а о мумифицированном лесе.
Пни из другой эпохи
Слово «лес», как я уже выше писал, в случае Аксель-Хейберга немного обманчиво. Здесь нет никаких застывших рощей древних секвой. От некогда обширного леса сохранились лишь пни, отдельные стволы, шишки, листья, семена и участки лесной подстилки.
Но в этом «лишь» и скрывается чудо. В арктической пустоши, где сегодня едва держатся карликовые растения, из земли выступают пни древних деревьев — некоторые больше метра в диаметре. Они не были срублены и не приплыли сюда откуда-то по воде. Это нижние части деревьев, которые стоят там же, где росли десятки миллионов лет назад.
Но если мумифицированный лес лежал под землей миллионы лет, то как его вообще нашли?
Помог случай. Аксель-Хейберг — не то место, куда ученые отправляются в поисках сенсаций. Огромный необитаемый остров площадью почти с Московскую область, снег, лед, полярная ночь и сотни километров безмолвия. Время от времени его обследовали с воздуха, но особого интереса этот каменистый кусок ни у кого не вызывал.
И вот в 1985 году во время одного из таких облетов геолог Брайан Рикеттс заметил на земле странный объект. Сверху он напоминал пень. Пень на арктическом острове — это примерно как пальма на Новосибирских островах. Но зрение Рикеттса не обмануло. Когда исследователи добрались до находки, перед ними действительно оказался пень. Причем не маленький сучок, занесенный землей, а остаток огромного дерева диаметром больше метра.
И этот пень оказался не единственным. Чем внимательнее ученые изучали участок, тем отчетливее понимали: перед ними не случайная находка, а остатки целого леса. При этом новых фрагментов с каждым годом становилось все больше и больше. Казалось, будто остров понемногу выталкивает наружу свое далекое прошлое. Миллионы лет оно пролежало под землей, а теперь снова появляется на поверхности.
Объяснение оказалось довольно простым. Ветер методично сдирал верхние слои грунта, талая вода размывала склоны, мороз разрушал породу, и из-под земли постепенно показывались фрагменты древнего леса, существовавшего здесь около 40 миллионов лет назад.
Однако открытие заключалось даже не в самих находках. Гораздо сильнее ученых поразило их состояние — лес выглядел слишком живым для своего возраста. Обычно за миллионы лет древесина полностью минерализуется и превращается в камень. На острове же многие образцы сохранили не только форму, но и внутреннее строение. Под микроскопом исследователи смогли различить отдельные клетки деревьев, живших в те времена, когда на Земле не существовало ни людей, ни мамонтов.
Победа над временем
Кому вообще может прийти в голову, что на месте нынешней Арктики когда-то чавкали болота? Да, материки дрейфовали, моря наступали на сушу и снова отступали, климат менялся. Но лес в тысяче километров от Северного полюса все равно кажется чем-то невозможным. Гигантские секвойи, влажные низины, широкие реки — и все это там, где сегодня царят снег, лед и полярная ночь.
Но удивительное даже не это. Обычно миллионы лет перемалывают прошлое до неузнаваемости. Древние леса превращаются в каменный уголь, древесная смола становится янтарем, а миллиарды крошечных морских существ со временем складываются в залежи мела, того самого, которым до сих пор пишут на школьных досках.
А вот лес Аксель-Хейберга избежал этой участи. На острове, где сегодня трудно найти даже мох, до сих пор сохраняются остатки леса, росшего 40 миллионов лет назад. И дело даже не в возрасте — на планете существуют находки и древнее. Уникальность Аксель-Хейберга в другом: спустя столько времени он все еще остается лесом. Пусть превратившимся в мумию, но по-прежнему узнаваемым. Пожалуй, для Земли этого уже достаточно, чтобы считаться чудом.
