Когда речь заходит о Корнилове, то многие естественным образом вспоминают генерала Лавра Корнилова — инициатора мятежа против Временного правительства и первого командующего Добровольческой армией белых в годы Гражданской войны. Жаль только, что за ним, словно за ширмой, затерялась фамилия героя Отечества, адмирала Владимира Корнилова, военного деятеля и участника Крымской войны, ставшего во многом ее символом.
Погибший во время обороны Севастополя, вице-адмирал Корнилов вошел в пантеон русской воинской славы, да так и остался в нем даже в советское время — парадоксальным образом его считали чуть ли ни жертвой царского режима. А на самом деле он, потомственный офицер и сын дворянина, сделал блестящую для своего времени карьеру. Два года откомандовал корветом, получил фрегат, еще через год — 130-пушечный линейный корабль, а в 42 года стал контр-адмиралом.
Николай I тяготел больше ко флоту, чем к армии, поэтому ему импонировал Корнилов, так как отвечал императорскому представлению о том, каким должен быть настоящий морской офицер. В 1850 году энергичный и опытный моряк стал начальником штаба Черноморского флота, а когда началась Крымская война, именно на его плечи легла непростая оборона российской морской твердыни — Севастополя.
Франция, Англия, Сардиния и Турция рассчитывали, что для захвата порта им хватит всего одной недели, однако их ждало крупное разочарование: моряки и солдаты под командованием Корнилова и военного инженера Тотлебена в кратчайшие сроки укрепили северную линию обороны и создали южную. Столкнувшись со столь неприятным сюрпризом, враг отказался от штурма в лоб и приступил к планомерной осаде Севастополя.
17 октября 1854 года началась бомбардировка города с суши и моря. Но и здесь планируемого эффекта достичь не удалось: Севастополь отбивался как огнедышащий дракон, а ядра врага не наносили серьезного урона его редутам.
Укрепления выстояли, а вот Корнилов нет. Во время бомбардировки он объезжал бастионы на Малаховом кургане и именно там получил рану вражеским ядром, которое раздробило ему бедро. Офицеры подняли Корнилова на руки и уложили на бруствер между орудиями. Он успел сказать: «Отстаивайте же Севастополь», после чего потерял сознание, не испустив ни одного стона.
На перевязочном пункте адмирал пришел в себя, причастился и послал известить жену. Положение его было серьезным — Корнилов потерял много крови. Он понимал, что жить ему осталось недолго, и последними словами адмирала стали: «Скажите всем, как приятно умирать, когда совесть спокойна. Благослови Господь Россию и Государя! Спаси Севастополь и флот!»
