Называть зажиточных крестьян «кулаками» придумала вовсе не советская власть. Еще в словаре Даля в XIX веке давалось объяснение этому слову. И носило оно исключительно негативный смысл. Сначала кулатчиками, а потом просто кулаками в Российской империи называли сельских ростовщиков, которые наживались на односельчанах после отмены крепостного права.
А вот большевики стали называть кулаками всех зажиточных крестьян. Но где была та тонкая грань, которая отделяла сельскую бедноту от сельских же богатеев? Ведь между ними лежал огромный пласт… нет, не середняков (этот термин появился уже в разгар раскулачивания), а тех, кто имел свой надел, скотину, технику и зарабатывал на жизнь собственными руками. Это тоже кулаки? Вроде бы нет, потому как работают сами, бедноту не нанимают. А с другой стороны вон, технику имеют, да местных нет-нет, да берут в помощники на сенокос и уборочную. Получается, эксплуататоры…
Чтобы раз и навсегда покончить с неразберихой, советская власть решила идентифицировать кулачество, определив, по каким признакам можно относить людей к этому классу. В день сегодняшнего обзора — 21 мая 1929 года, вышло правительственное постановление «О признаках кулацких хозяйств».
По нему кулаками признавались те, кто систематически использует наемный труд. Разумеется, к понятию «систематически» можно было отнести посевную, сенокос и уборочную. Три раза в год — уже система.
Но и это не все. В постановлении со скрупулезной точностью перечислили ту технику, по владению которой можно определить истинного кулака. В перечень попали мельницы, маслобойки, крупорушки, шерстобитки, сушилки, просорушки, волночнесалки и — цитата: «другое промышленное оборудование при условии применения механического двигателя».
Не забыла советская власть и кулаков в дореволюционном понятии этого слова. К ним она категорично отнесла ростовщиков, торговцев и тех, кто сдает в наем технику, помещения и предприятия. До кучи кулаками априори становились все сельские священники как служители культа, и вообще все те, кто живет на «нетрудовые» доходы.
В совокупности под эти признаки можно было подогнать любого крестьянина за исключением деревенской голытьбы. Чем руководители на местах и стали пользоваться для ликвидации кулаков и их хозяйств.
