После самоубийства Гитлера его преемник Карл Дёниц инициировал подготовку к полной капитуляции. Однако проходила она довольно своеобразно. Со 2 мая началась точечная сдача в плен соединений и частей на Западном фронте. В то же время на восточном фланге продолжались боевые действия и шло ожесточенное сопротивление.
Маневр Дёница был шит белыми нитками. Он хотел, чтобы полную и безоговорочную капитуляцию приняли у него на западной части фронта исключительно представители союзных держав — Британия, Франция и США. Это давало надежду на мягкие условия сдачи и, возможно, сохранение нацистского государства пусть и не в полном объеме.
Уже 5 мая в ставку американского командования, находившуюся во французском Реймсе, прибыли посланники Дёница. Однако там их ждал весьма холодный прием. Командующий Дуайт Эйзенхауэр наотрез отказался встречаться, заявив через своих представителей, что капитуляция Германии должна быть полной как на западном, так и на восточном фронте.
Дёница такой категоричный отказ ничуть не смутил, и тем же днем он прислал в Реймс делегацию более представительную. Возглавлял ее начальник оперативного штаба вермахта генерал Альфред Йодль. И опять фиаско. Эйзенхауэр прямо сказал, что либо Германия подписывает полную капитуляцию, либо он перекрывает запад не только для отхода боеспособных войск, но и мирных жителей.
Угроза возымела действие. И вот 7 мая 1945 года в Реймсе состоялось событие, которое историки потом назовут «первой капитуляцией нацистской Германии». Она прошла при участии советского представителя в американской ставке генерала Ивана Суслопарова.
Он оказался в сложной ситуации. О факте подписания Эйзенхауэр предупредил его лично за восемь часов до процедуры. Шифротелеграмма в Москву осталась без ответа (в столице минула полночь и, видимо, Сталина не захотели тревожить), пришлось принимать решение самостоятельно.
Генерал-майор Суслопаров вышел из этой ситуации с блеском. Он настоял на включение в Акт пункта, что протокол не исключает в дальнейшем подписания более полного акта о капитуляции, если об этом заявит какое-либо союзное правительство. И только после выполнения этого требования советский представитель поставил свою подпись под документом.
Предусмотрительность оказалась кстати — Сталин, когда ему доложили, был крайне недоволен и заявил, что СССР отказывается признавать капитуляцию в Реймсе, на которой присутствовал только один полномочный представитель страны-победительницы.
Поэтому 8 мая в Берлине состоялось повторное подписание Акта, на котором из союзников отсутствовал уже Эйзенхауэр, посчитавший неприемлемым для офицерской чести подписывать протокол дважды.
