Смерть Николая I по обстоятельствам ей предшествующим мало отличалась от кончины предыдущего самодержца, его родного брата. И Александр Павлович, и Николай Павлович отличались полным пренебрежением к своему здоровью и стремились переносить любые хвори «на ногах».
В случае Николая I отношение к болезням приняло еще более нетерпимые формы. Как он, военный человек, главнокомандующий, который не правит Отечеством, а служит ему, может лежать на перине с грелками и компрессами, когда его солдаты умирают на полях Крымской войны?
В начале февраля 1855 года Николай I в мороз минус 22°С присутствовал на смотре Измайловского и Егерского полков. Одетый строго по форме, в мундире с «лосиными панталонами и шёлковыми чулками», он три часа провел на улице. На следующий день у императора появились озноб и кашель. Доктора попытались его лечить микстурами и отварами, но самодержец отмахнулся от них и 16 февраля отправился на очередной смотр войск.
После продолжительного стояния на крепком морозе у Николая через два дня появилась сильная боль в груди, которая уложила его в постель. На сей раз лечение было куда серьезней: порошки, шпанские мушки, непременное кровопускание и спиртовые компрессы. Через неделю постельного режима император почувствовал себя значительно лучше и вопреки просьбам медиков встал с постели и выехал в город проводить маршевый батальон, отправлявшийся на Крымскую войну.
Опять мороз, холодный влажный воздух и шинель вместо теплой шубы. Итог — лихорадка в тот же день, жар и сильный кашель. Положение оказалось серьезнее, чем полагали медики — в мокроте обнаружили частички крови. Вдобавок высокая температура, которую долго не удавалось сбить. Несмотря на обильное сытное питье император таял на глазах. 1 марта 1855 года лейб-медик Мартын Мандт прямо сказал императору о вероятности летального исхода.
По его воспоминаниям, Николай воспринял весть о возможной кончине с полным хладнокровием и лишь поинтересовался у Мандта сколько ему осталось. Медик не стал кривить душой: «Ваше Величество, вы имеете перед собой меньше суток».
После этого Николай I созвал родных, простился с каждым из них, попросил ему помочь надеть мундир и причастился. В 10 утра 2 марта 1855 года началась агония. В 12 часов Николай пришел в себя, взглядом подозвал к ложу старшего сына Александра, взял его кисть слабеющей рукой, прошептал: «Держи крепко» и навсегда закрыл глаза.
