Существует несколько свидетельств того, что Сталин отбивался от предложений присвоить ему звание генералиссимуса. Впервые эта идея возникла еще в 1943 году. И хоть понятно, откуда ветер дул, не обошлось без обязательного в этом случае «гласа народа». Так, в архивах имеется письмо коллектива рабочих, инженерно-технических работников и служащих московского завода «Рессора».
Однако ни о чем подобном тогда Сталин и слышать не хотел. Он и маршалом-то стал на полгода после Жукова и 11-м по счету. А тут генералиссимус — громоздкое и пышное звание, скомпрометированное не очень достойными людьми. Дело в том, что на тот в момент в мире имелось только два живых генералиссимуса — китайский Чан Кайши и испанский Франко. Оказываться в их компании Сталин категорически не желал и ругался, что его «хотят выставить из маршалов в какие-то генералиссимусы». Поэтому инициатива доброхотов из «Рессоры» и подобные им письма с фронта отправлялись в архив.
Однако Сталин генералиссимусом все же стал, и произошло это в день сегодняшнего обзора — 27 июня 1945 года. Причем звание учредили за день до этого постановлением Верховного Совета СССР, а история того, как все-таки удалось «уломать» вождя вкратце такова.
24 июня после состоявшегося на Красной площади парада Победы близкий сталинский круг, включая маршалов, собрался в крохотном зальчике в недрах Мавзолея, где был устроен импровизированный банкет. И вот на нем любимец вождя Рокоссовский будто бы молвил: «Мол, что ж это такое, товарищ верховный? Вы маршал, так и я маршал! В случае чего вы, по правде говоря, по уставу и наказать-то меня не сможете». Правда это или выдумка историков, неизвестно, но Сталин махнул рукой — в конце концов 1945 год, за плечами выигранная война и спасенная от оккупации страна.
Вот так вождь и получил высшее звание, которое, впрочем, ему подходило по рангу, ведь в мировой истории генералиссимусами становились не столько полководцы, сколько государственные деятели, возглавлявшие и армию, и державу в целом.
Примечателен один эпизод, рассказанный генералом армии Сергеем Штеменко. Для вождя в связи с новым званием портные сшили особую форму, да перестарались — получился мундир эпохи Александра I с высоким, до затылка стоящим воротником. Форма оказалась настолько пышной и вычурной, что когда интенданты пришли с ней к вождю, тот разгневался и приказал немедленно ее убрать с глаз долой. Сам же до конца своей жизни появлялся на людях только в маршальском мундире.
