Революция, а затем Гражданская война перевернули жизнь России с ног на голову — в страну пришла эпоха перемен, потрясений и братоубийственной войны. Не удивительно, что для огромного числа жителей патриархальной России единственным сохранившимся островком прежней благополучной жизни стали храмы.
Советская власть не могла не замечать того, что в лоно церкви потянулись люди, прежде в лояльности к ней не замеченные — главным образом пролетариат, единственная опора большевиков. Про крестьянство и речи не шло — они от церкви и не отдалялись. Опасность того, что под сенью крестов и икон будет вестись антибольшевистская пропаганда, оказалась настолько высока, что в 1921 году большевистские руководители прекратили личные распри и единым фронтом накинулись на церковь, дабы уничтожить последний оплот оппозиции в стране.
Вообще-то, еще в начале 1918 года власть издала Указ об отделении Церкви от государства. Но отделить-то ее отделили, а больше делать ничего не стали, и РПЦ не только полностью сохранила свои приходы, но и стала увеличивать количество паствы.
Второй этап борьбы с церковниками наступил в 1922 году. 2 января свет увидело постановление ВЦИК «О ликвидации церковного имущества», которое предписывало начать опись всех, как сейчас бы сказали — товарно-материальных ценностей РПЦ. Правительство пока только готовило законодательную базу для изъятия ценностей и репрессий священников, а по стране уже прокатилась волна недовольства, которая местами перерастала в открытое противодействие.
Да, все выступления недовольных подавляли, людей арестовывали, даже расстреливали, но это был путь в никуда — к каждому прихожанину чекиста не приставишь и общественному возмущению рот не заткнешь. Поэтому в дело вступила молодая советская пропаганда, придумавшая причину для изъятия ценностей. Собственно, и придумывать-то ничего было не нужно — разразившийся летом 1921 года голод в Поволжье, зимой привел к катастрофическим последствиям.
И вот большевистская печать, включая главную газету страны — «Правду», в январе 1922 года начала чуть ли не в каждом номере описывать ужасы, происходящие в голодных губерниях с публикацией фотографий и рассказами о каннибализме на селе. После каждого такого «репортажа» следовало ненавязчивое послесловие о том, как хорошо и сытно живут попы, которых голод не коснулся, и сколько в их церквях золота и драгоценностей.
Короткая пропагандистская кампания достигла своей цели — трудящиеся начали просить правительство изъять и продать церковные ценности, чтобы накормить голодающих. Итог последовал незамедлительно — 23 февраля был издан Декрет, давший зеленый свет компании по изъятию ценностей.
