Таран жилого дома в Новосибирске в 1976 году. Как это было

Сентябрьским утром 1976 года произошло самое громкое авиапроисшествие в истории Новосибирска. 24-летний лётчик на Ан-2 протаранил жилой дом.

Грохнуло так, что людей чуть не повыкидывало из кроватей. Наспех одетые, они выбегали в подъезд, а там на лестничной площадке в стене зияла дыра с острыми краями покореженной арматуры. На четвертом этаже в глубине квартиры №12 опасно дымился самолетный двигатель. В ней жила Евдокия Дегтярева, к которой днем раньше пришла в гости дочь Галина с двумя малышами — 6-летним Олегом и 4-летним Сашей. Шансов выжить у детей не было — сначала на них обрушились перекрытия, а следом в квартиру влетел двигатель.

Люди с разрушенного первого и остальных подъездов с криками: «Война! Бомбят!» выбегали на улицу и не верили своим глазам. Около дома грудой покореженного металла лежал хвост самолета, а вокруг пылало разлитое топливо. С окон этажей прямо в горящие обломки прыгали обезумевшие от ужаса жильцы, а вокруг крики о помощи и стоны боли.

Наказать «изменницу»

Как потом показало следствие, виновник этого ужаса 23-летний пилот Ан-2 Владимир Серков умер не от механических повреждений, а от сердечного приступа буквально за секунды до столкновения. Это не сильно удивило следователей — со здоровьем у Серкова и в самом деле было неважно.

Родившись в 1953 году в Новосибирске, он с детства мечтал стать пилотом, окончил летное училище в Оренбургской области и по распределению попал в Томск, где летал на местных авиалиниях. Там Владимир познакомился с землячкой Татьяной, пара поженилась, а вскоре удалось добиться перевода в родной Новосибирск. Казалось, жизнь налаживается — Серков работал пилотом на Ан-2, получал неплохую зарплату и был на хорошем счету. В 1974 году в семье родился сын Роман, впереди маячило повышение — куда более престижное кресло пилота Ту-134.

Но неприятной занозой в организме сидела болезнь. Серков о ней никому не говорил, так как с эпилепсией путь в авиацию был закрыт. Первый припадок у него случился в 1971-м, а ухудшилось состояние год спустя, когда Владимир, собирая орехи, упал с кедра и ударился головой. О приступах знала только жена, от всех остальных молодой летчик проблемы со здоровьем умело скрывал. Да и сделать это было не так сложно, ибо приступы были редки и проходили в нетяжелой форме.

Но вот на душевном состоянии они сказались. Владимир стал раздражительным, закатывал жене скандалы ревности, пугая ее вспышками агрессии. Нет, не к ней, а к себе. Часто в порыве ссор Серков наносил повреждения — резал неглубоко себя ножом, бился головой, угрожал самоубийством. Такая резкая перемена в характере пугала Татьяну. Она плакала, терпела, но вскоре поняла, что муж ею просто манипулирует. В сентябре 1976 года она решила подать на развод. Пока заявление отлеживалось в ЗАГСе положенное ему время, женщина с двухлетним сыном переехала к родителям в пятиэтажку на улице Степной.

Серков несколько раз пытался вернуть супругу, приходил мириться, но тесть не пускал его на порог квартиры. За день до трагедии парень решил поговорить с женой еще раз. Вернувшись с рейса, Владимир тут же поехал на Степную. Но подходя к дому, увидел жену в компании незнакомца. Попрощавшись у подъезда, поклонник ушел. И тут как чертик из табакерки перед Татьяной выскочил Серков с бешеными от ревности глазами. Крик, скандал, хлесткая пощечина — на семейную сцену немедленно стали собираться зеваки. Прибежал с третьего этажа и отец девушки, который с трудом отбил дочь у разбушевавшегося Серкова.

В тот же день отец и мать Татьяны вместе с ней и внуком уехали на дачу. Серков об этом не знал — в его голове созрел план мести. Он решил угнать самолет и влететь на нем в квартиру, где жила «изменница»-супруга. То, что он задумал это заранее, подтвердили потом очевидцы. Вечером того же дня они видели Серкова около дома, что-то вымеряющего шагами вблизи подъезда.

«Куда вы летите?»

Угнать самолет только на словах кажется невероятно сложным делом. Но для пилота Серкова это не представляло особого труда. У него с собой имелся пустой бланк оперативного задания с поставленными печатями. Вписав туда нужные сведения, утром 26 сентября Владимир явился на работу — аэродром Новосибирск-Северный, который обслуживал местные рейсы. Первым пунктом его маршрута значился медицинский осмотр. А так как плана полетов в медпункте не было, то фельдшер, осмотрев Серкова, поставил нужные печати только на основании бланка оперативного задания.

Получить ключи и судовые документы тоже было несложно — Владимира хорошо знали, вдобавок у него на руках имелось оперативное задание и предполетный осмотр. И опять никто не удосужился посмотреть в план полетов, где в этот день не было никакого Серкова. Ну уж диспетчер-то должен был заподозрить неладное? Но для него у Владимира была заготовлена легенда: согласно приказу он перегоняет Ан-2 на другое место, что было обычным передвижением по аэродрому.

Получив добро, Серков развернул наполненный топливом под завязку самолет в сторону взлетной полосы, и в 8:06 26 сентября поднялся в воздух.

Диспетчеры круга и старта, обнаружив взлет самолета без разрешения и связи, проявили замешательство и только через две минуты начали вызывать борт на связь. В 8:08 на запрос стартового диспетчерского пункта «Где вы находитесь?» Серков ответил: «Над затоном нахожусь».

Из материалов следствия

На КДП полная растерянность. Только в 8:11 с земли прозвучал недоуменный вопрос: «Куда вы летите?». Ответ Серков повторил дважды: «Ищите меня на улице Степная, дом сорок три дробь один, прощайте, моя фамилия Серков». После этого он отключил связь.

Таран на Степной

Немногочисленные прохожие в это воскресное утро на улицах Новосибирска удивленно поднимали головы — в небе на малой скорости кружил Ан-2. «Кукурузник», как его называли в народе. Необычным был не сам самолет, а его высота и траектория. Он пролетал буквально над крышами домов, сбивая с некоторых телевизионные антенны и внезапно меняя направление.

Уже в 8:13 самолет приблизился к дому на Степной. Оказавшись на месте, Серков понял, что при планировании тарана не учел одну вещь — прямо напротив окон квартиры №9, где жила Татьяна с родителями, рос тополь, мешавший прицельно влететь в окно комнаты. Тогда он решил протаранить фасад дома на лестничной площадке третьего этажа.

В 8:16 Ан-2, сделав еще два круга над пятиэтажкой, врезался в стену дома. От удара самолет развалился на части. Хвост упал около входа в подъезд, а передняя часть застряла в стене. Бак разорвало на части, 800 литров топлива, пылая пламенем, потекло с третьего этажа на первый. Двигатель влетел в квартиру №12, оборвав жизни двух детей и их матери. В квартире № 11 жила семья Пушенко. Во время тарана дети мирно спали. Неимоверной силы удар выбросил их из кроватей. Глава семьи Владимир, схватив на руки годовалую дочку Аню, успел выбежать из горящей комнаты. Его жена Маргарита и 4-летний сын Егор получили ожоги 80% тела. Мальчик спустя неделю умер в больнице.

Паника возле дома была страшная. Жители первого подъезда выбрасывали из окон детей, прыгали сами, ломали ноги и разбивались. Те кто был на земле, помогали выбираться из руин и растягивали простыни и одеяла, пытаясь поймать малышей и взрослых.

Причина — неуравновешенность

Пожарные приехали через пять минут, а вот кареты скорой помощи появились на месте значительно позже, так как диспетчер подстанции принял рассказ о протаранившем дом самолете за неудачную шутку. Огонь потушили менее чем за час. А потом стали оценивать ущерб. Всего от безумного тарана Серкова пострадало 11 человек, пять из них погибло (включая пилота). Разрушения и пламя затронуло 30 квартир.

Трагедию попытались максимально скрыть, но куда там — со всего города на Степную стекались зеваки поглядеть на дом, который выглядел как живая декорация фильмов о войне. Некоторые приносили с собой фотоаппараты, но бдительные люди в штатском из КГБ зорко наблюдали за обстановкой, и пока тушили пожар и спасали людей, пресекали любые попытки сфотографировать место крушения.

Его после всего накрыли огромным куском брезента, а полностью восстановили подъезд за шесть месяцев. Жильцов остальной части дома расселять не стали, а вот люди из пострадавшего подъезда получили квартиры в разных частях города. Не все они потом согласились переехать обратно. Так поступила семья Татьяны, ради наказания которой сибирский камикадзе и задумал свой таран.

Что же до виновного, то им, разумеется, признали Владимира Серкова. Но не только. Полетели головы в летном отряде аэропорта «Новосибирск-Северный». Досталось всем — начиная от врачей и заканчивая диспетчерами, которые проявили растерянность и халатность. Материалы расследования долгое время были засекречены и соответствующий гриф с них сняли только в 2013 году. Тогда журналисты и опубликовали выводы следствия:

Непосредственной причиной чрезвычайного происшествия явилась нервно-психическая неуравновешенность капитана воздушного судна (КВС) Серкова, обусловленная конфликтом в семье и скрываемым заболеванием нервной системы. КВС Серков является основным виновником ЧП.

Последствием его тарана стали изменения в регламенте допуска к полетам, ужесточение порядка прохождения медицинского осмотра и психологическое тестирование для абитуриентов летных училищ.

Вообще, многие значительные изменения в правилах и регламентах полетов в СССР происходили именно после громких случаев и трагедий. Вот и глобальную систему досмотра пассажиров и багажа стали вводить не просто так, а после теракта в небе над Читой в 1973 году ?:

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Географ и Глобус
Добавить комментарий