Как-то раз ЮНЕСКО объявила международный конкурс на лучшую национальную книгу о слонах. Американцы выбрали тему «Предпринимательство и слоны», немцы — «Слоны — предшественники танков», французы — «Сексуальная жизнь слонов». Советский Союз же прислал на конкурс книгу «СССР — родина слонов».
Говорят, этот анекдот родился в конце 1940-х годов. Смешным он был потому, что совсем немного преувеличивал действительность. В стране в ту пору боролись с низкопоклонством перед Западом и открывали, что СССР — родина радио, авиации и много чего еще. Оставалось добавить, что и слонов тоже.
Логика была простой. Стоило на Западе появиться известному изобретению, как вскоре выяснялось, что русский мужик-самоучка смастерил то же самое гораздо раньше. Без образования, денег и лишних разговоров он собирал чудо-машину из дерева, железного обруча и сермяжной правды. Потом чертежи куда-то исчезали, самородок умирал непризнанным, а бесстыжий Запад забирал себе всю славу.
По этой нехитрой схеме Россия обзавелась первым воздушным шаром, первым велосипедом и первым самолетом. Правда, при ближайшем рассмотрении оказалось, что один из изобретателей никогда не существовал, история второго держится на голой легенде, а о третьем до сих пор неизвестно, сумел ли он вообще оторваться от земли.
Полет на вонючей тяге
В городском парке Нерехты стоит стела с надписью: «Нерехта — родина первого русского воздухоплавателя Крякутного, который в 1731 году впервые в мире поднялся в воздух на воздушном шаре». Но откуда взялся этот Крякутной, если первый подтвержденный полет на шаре братьев Монгольфье состоялся только в 1783 году?
А возник он из Большой Советской энциклопедии, откуда перекочевал в школьные учебники и на почтовые марки. Мало того, поскольку полет Крякутного происходил в Рязани, в 2009 году тогдашний губернатор области, бывший командующий ВДВ Георгий Шпак, совершенно серьезно назвал Рязань родиной воздухоплавания.
Сама история выглядела как готовая сказка о русском самородке. В 1731 году подьячий Крякутной будто бы «сделал фурвин, как мяч большой, надул дымом поганым и вонючим» и поднялся выше березы. Ветер швырнул его к колокольне, изобретатель ухватился за веревку и «остался тако жив». За столь подозрительное умение летать его якобы хотели закопать в землю живьем, но Крякутной сумел скрыться.
О полете сообщали загадочные «Записки Боголепова», которых никто никогда не видел. Известны они были только по бумагам Александра Сулакадзева, любителя древностей и одного из самых знаменитых изготовителей исторических подделок первой половины XIX века. Обычным мошенником он не был, подделками не торговал и денег на них не зарабатывал. Просто прошлое нравилось ему настолько, что он время от времени делал его немного древнее и интереснее.
Среди прочего Сулакадзев собирал истории о древнем воздухоплавании, включая сказания о Горынычах, летающих людях и других существах, которым сила тяжести была не указ. Туда-то и попала история про шар, наполненный вонючим дымом. Только никакого Крякутного в ней в ту пору не было. В первоначальном тексте фигурировал «немец крещеный Фурцель».
Спустя несколько десятилетий бумаги Сулакадзева попали к Никандру Родных — одному из первых русских фантастов и увлеченному популяризатору науки. Границу между фантастикой и историей он, похоже, проводил довольно свободно, поэтому переправил «немца крещеного Фурцеля» в «нерехтца Крякутного» с фурвином (якобы воздушным шаром), после чего и опубликовал сенсационную историю о русском воздухоплавателе.
Причину такой замены понять нетрудно. Немецкое слово furzen означает то, что у нас принято вежливо называть «пускать газы». Иными словами, Сулакадзев сочинил историю про немца по прозвищу «Пердун», который наполнил свой шар вонючим газом и полетел. Как шутка — прекрасно. Но для истории о первом в мире полете на воздушном шаре герой с таким именем выглядел несолидно. Нерехтец Крякутной подходил куда как лучше.
Позднее ему присочинили имя Ефим, и персонаж окончательно превратился в историческую личность. Подделку раскрыли еще в середине 1950-х годов: из следующих изданий БСЭ Крякутной исчез, а в учебники вернулись братья Монгольфье. Но памятник в Нерехте остался, а имя «первого русского воздухоплавателя» продолжает всплывать до сих пор. Удалить выдуманного человека из энциклопедии оказалось гораздо проще, чем из истории.
Велосипедный миф
Если от полета Крякутного не осталось ни шара, ни той самой колокольни, то со следующим русским изобретателем все выглядело куда солиднее. Его творение сохранилось и стоит в Нижнетагильском музее. Тяжелый железный велосипед с огромным передним колесом долгое время в СССР считался первым в мире.
Но постойте, какой еще первый в мире? История велосипеда началась в 1817 году, когда немец Карл Дрез запатентовал свою «машину для ходьбы». У нее не было педалей, поэтому ездоку надо было отталкиваться от земли ногами. Всё остальное появилось значительно позже, и не в России, а в Европе: педали, привод, конструкция колес. Но это по западной версии. А вот свидетельство уральского историка Василия Белова, который еще в конце XIX века сообщил, что русский мастеровой опередил всех:
Во время коронования императора Павла I, следовательно, в 1801 году, мастеровой уральских заводов Артамонов бегал на изобретенном им велосипеде, за что по повелению императора получил свободу со всем своим потомством.
В этом коротком абзаце прекрасно почти всё. Прежде всего само слово «велосипед», подозрительно современное для уральского мастерового начала XIX века. Еще лучше коронация Павла I, которого в 1801 году хоронили, а не короновали.
Ошибся историк, с кем не бывает. Вероятно, эти строки так и остались бы курьезом, если бы полвека спустя их не заметил географ Иван Кривощеков, который придал истории цельность исторического факта. А дальше вступили в дело уже советские исследователи: в 1948 году историк Виктор Данилевский включил Артамонова в книгу «Русская техника» и оттуда она отправилась дальше — в Большую советскую энциклопедию.
Однако одной лишь фамилией статья не ограничилась. У мастера появились имя и отчество — Ефим Михеевич, точные годы жизни — 1776–1841, место работы и подробная биография. Согласно этому «житию», Артамонов был крепостным Пожвинского завода графа Всеволожского. Каждый день ему приходилось проходить до работы несколько верст, и юный Фима, чтобы облегчить дорогу, смастерил двухколесный «самокат». Слово «велосипед», которое Белов употребил без всякого стеснения, позднейшим биографам, видимо, показалось слишком уж заграничным.
На самокате Артамонов не только ездил на работу. В 1801 году он отправился с Урала в Москву на коронацию Александра I (тут описку Белова поправили). Железная машина весила больше сорока килограммов, шин, тормозов и нормальных дорог не имелось, но русскому самородку подобные мелочи были не указ. В Москве он поразил императора и получил вольную для себя и всего потомства.
После этого Артамонов будто бы построил еще несколько велосипедов. Но тут вмешался владелец завода, увидевший в новом транспорте удобную машину для побега крепостных. Изобретение задвинули, велосипеды исчезли, Запад присвоил славу. Все получилось как полагается: русский мужик придумал раньше всех, начальство его не поняло, а иностранцы через полвека повторили и прославились.
К счастью, один велосипед все-таки уцелел. В 1920-х годах он появился в Нижнетагильском музее и стал главным вещественным доказательством легенды. Правда, выглядел экспонат странно — по конструкции напоминал классический велосипед-«паук» с огромным передним колесом, распространенный в Европе во второй половине XIX века.
Проверить железного свидетеля догадались только в 1980-х. От колеса отрезали образец и отправили на металлографический анализ, который показал, что велосипед изготовлен из мартеновского металла не ранее 1870-х годов. К поездке Артамонова он опоздал примерно на семьдесят лет. Заодно историки перерыли заводские архивы и не нашли ни самого Ефима Михеевича, ни его самоката, ни путешествия на коронацию.
Зато в нижнетагильской истории обнаружился мастеровой Егор Кузнецов. Он привез на коронацию Александра I «музыкальные дрожки» и позже получил свободу вместе с семьей. Его племянника звали Артамоном. Возможно, Белов просто неправильно истолковал документ и вольно или невольно создал нового русского изобретателя, для опровержения легенды о котором понадобилось сто лет.
На крыльях Можайского
Артамонов — личность мифическая, равно как и подъячий Крякутной. Но о третьем отечественном «пионере» такого не скажешь, ведь Александр Можайский — личность хорошо известная. Морской офицер, изобретатель, который абсолютно бескорыстно, не думая о деньгах и славе, двигал науку и технику. Его формулу (хотя и выведенную эмпирическим путем) до сих пор используют в самолетостроении, чтобы проверить, сможет ли новая машина вообще подняться в воздух.
Можайский занимался идеей полета человека всерьез: наблюдал за птицами, изучал работу парусов и воздушных винтов, пытался подняться на большом змее. В 1876 году он построил небольшую модель самолета с двигателем, приводимым в движение резинкой-венгеркой. Модель летала, и это подтвердили свидетели. Комиссия с участием Менделеева сочла опыты заслуживающими внимания, после чего изобретателю выделили 3000 рублей на дальнейшие исследования.
Следующим шагом стал настоящий самолет с фюзеляжем, крылом, шасси, рулями и двумя паровыми машинами. В 1881 году Можайский получил на него первый в России патент, а к лету 1883-го закончил сборку аппарата на военном поле в Красном Селе. Для разгона подготовили деревянный настил, после чего состоялось испытание, закончившееся аварией.
На этом достоверная часть истории практически заканчивается. Отчета об испытании не сохранилось, точная дата неизвестна, а поздние воспоминания сообщают лишь о том, что аппарат завалился набок и сломал крыло. Оторвался ли он перед этим от земли хотя бы на несколько мгновений, сказать невозможно.
Но тех, кто в конце 1940-х разыскивал русских первооткрывателей, такая неопределенность не устраивала. Неудачное испытание быстро превратилось в первый в мире полет самолета, совершенный почти за двадцать лет до братьев Райт. Аппарат Можайского начал исправно летать по страницам книг, открыткам, значкам и почтовым маркам. Особенно убедительно легенда выглядела в кино. В 1950 году на экраны вышел фильм Пудовкина и Васильева «Жуковский». Картина была посвящена основоположнику русской аэродинамики, но место для Можайского в ней тоже нашлось. Его самолет разбегается, поднимается над полем и вполне уверенно держится в воздухе. История, от которой не осталось ни отчета, ни точной даты, ни достоверного свидетельства, на экране выглядела уже почти как кинохроника.
Между тем позднейшие исследования Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ) показали, что мощности паровых машин Можайского для устойчивого горизонтального полета не хватало. При очень удачном разгоне, сильном встречном ветре и движении под уклон аппарат мог на мгновение подскочить, но продолжать управляемый полет был не способен.
И в этом не было ничего позорного. В XIX веке десятки инженеров строили аппараты, которые разбегались, подпрыгивали и тут же ломались. Англичане Хенсон и Стрингфеллоу, француз дю Тампль и многие другие двигались к самолету тем же путем. Это была эпоха проб, аварий и «попрыгунчиков», как позднее назвали машины, способные оторваться от земли, но еще не умевшие летать. Получилось только у братьев Орвила и Уилбура Райт. В 1903 году их «Флайер» совершил четыре подтвержденных управляемых полета, последний из которых продолжался 59 секунд. Можайский к этому времени уже умер, но его опыты остались важной частью ранней истории авиации.
И без выдуманного рекорда ему есть за что отдать должное. Александр Можайский построил один из первых в России полноразмерных самолетов и дошел до испытаний в то время, когда сама возможность полета на аппарате тяжелее воздуха многим казалась фантастикой. Но построить самолет и заставить его летать — не одно и то же. Первое Можайскому удалось. Второе за него уже сделала советская пропаганда.
Крякутному, Артамонову и Можайскому в каком-то смысле повезло: ни воздушный шар, ни велосипед, ни самолет не погубили своих создателей. Другим героям истории техники такой поблажки не досталось — их собственные машины, открытия и приспособления стали для них смертельными: 👇
