Московские теракты 1977 года: как это было

В 70-е годы в СССР понятие теракта существовало только в фильмах про западную жизнь. И вот в январе 1977 года в Москве прогремело три взрыва.

Семидесятилетие Леонида Брежнева в СССР отмечали с большой помпой. В Москву съехались делегации со всей страны и дружественных компартий, торжественные мероприятие проходили несколько дней. Понятное дело, в столице были усилены меры безопасности — сотрудники КГБ в штатском и МВД патрулировали центр и окрестности, проверяли документы и останавливали подозрительных лиц.

Это было в декабре 1976 года. А уже в первые январские дни 1977-го Москва отдыхала от предновогоднего напряжения и самих праздников. Именно тогда и произошла серия терактов, поставивших на уши всех силовиков СССР. Виданное ли дело — на улицах столицы и в метро одним за другим прозвучали три взрыва, погибло 7 человек, 37 получили ранения. И ведь ни одной зацепки, ни одного подозреваемого.

Эта история так бы и осталась нераскрытой, если бы не утятница, стрелка от будильника и еще один теракт. К счастью, несостоявшийся. Но это будет еще не скоро. А пока перенесемся в субботу 8 января 1977 года в московское метро.

Хроника событий

Именно там в 17:33 на открытом перегоне между станциями Измайловская и Первомайская в третьем вагоне раздался мощный взрыв. Повезло, что это произошло на открытом пространстве. Рвани бомба в тоннеле, пострадавших было бы гораздо больше.

Состав дотянули до Первомайской, станцию тут же закрыли, но пассажиры проходящих мимо поездов видели развороченный вагон, выбитые стекла и окровавленных пострадавших. Погибло семь человек, находившихся в эпицентре взрыва, несколько десятков людей получили ранения от разлетевшихся осколков. На станцию еще только прибывали экипажи скорой помощи, а из города уже перекрыли выезд всех без исключения автомобилей, на железной дороге и в аэропорту установили режим тщательного досмотра багажа и проверки документов.

Но эти меры ничего не дали, а спустя полчаса после первого взрыва в гастрономе №15 на улице Дзержинского сработала вторая бомба. Она была задвинута под массивную витрину-холодильник, который основательно разворотило взрывной волной. К счастью, в магазине обошлось без серьезных жертв — контузило продавца и некоторых посетителей посекло осколками стекла.

Через 5 минут еще один взрыв. На сей раз на улице 25 Октября (нынешняя Никольская). Тут взрывное устройство заложили в уличную урну. Но поскольку советские типовые урны изготавливали из чугуна, и они напоминали внешним видом дуло средневековой мортиры, то взрывная волна ушла вертикально вверх, не причинив особого вреда.

Три улики

Три взрыва практически в одно время не оставили у силовиков сомнений — на Москву совершена дерзкая террористическая атака. Но кем и зачем? Одиночка это или организация, месть или требование чего-то — следователям еще только предстояло найти ответы на непростые вопросы.

А сделать это было нелегко, так как три взрыва практически не оставили после себя улик. Проверка документов на въезде-выезде из столицы ничего не дала, показания свидетелей не содержали существенной информации. Оставалось буквально по соринкам обследовать место теракта в поисках самых мелких улик. Для этого вскрыли обшивку развороченного вагона, а к месту взрыва на улице 25 Октября даже пригнали полевую кухню, чтобы топить снег — ушедшая вверх волна могла забросить осколки на крыши рядом стоящих домов.

Постепенно стали появляться первые зацепки. Анализ метала, из которого были сделаны поражающие элементы, показал в них природные примеси мышьяка. Такой имелся только в Керченском железнорудном бассейне в Крыму. Руда оттуда централизовано направлялась в Украину, Закавказье и Прибалтику.

Вторую улику извлекли буквально из-под сердца. Судмедэксперты, проводившие вскрытие тел погибших, передали следствию маленький металлический осколок, ставший причиной гибели 37-летнего мужчины. Это была часть ручки обычной утятницы, которая, как потом показала экспертиза, служила корпусом взрывного устройства. Само оно представляло смесь из тротила и аммиачной селитры весом около килограмма. Террористы поместили его внутрь утятницы и приварили крышку электросваркой. При этом специалисты установили, что при сварке использовались электроды с фтористо-кальциевым покрытием. А такие применялись только на заводах военно-промышленного комплекса. Круг немного сужался.

Утятница тоже представляла немалый интерес. Такие производил только Харьковский завод, причем именно эта партия (синего цвета) была экспериментальной и выпускалась в ограниченном количестве. Место реализации — Украина и Армения.

Третью существенную улику дали работы, проводимые около Историко-архивного института, где взорвалась третья бомба. Оперативники аккуратно, слой за слоем, снимали с крыши зданий снег и топили его в полевой кухне. На третий день этой кропотливой работы им повезло — именно с крыши Истарха они сняли маленькую часовую стрелку от будильника производства Ереванского часового завода.

Круг поисков сужался еще больше. Окончательно в пользу армянского происхождения террористов следствие склонил случай с сумкой, в которой лежала бомба. Анализ ее фрагментов показал, что изделие сшито из кожзаменителя производства завода в Горьковской области. Но где именно изготовили сумку, для следствия оставалось загадкой. Помог случай. Осенью 1977 года в Ташкентском аэропорту молодой чекист-стажер обратил внимание на похожую сумку в руках одной женщины (фотографию предполагаемого ее фасона показывали в ту пору всем, включая даже дружинников). На ярлыке следователи нашли данные производителя — Ереванская кожгалантерейная фабрика. Связались с предприятием и выяснили, что завод продавал эти сумки только у себя в Армении, не отправляя в другие регионы.

Таким образом титанические поиски террористов сошлись в одной точке — Армянской ССР. Именно туда и вылетела следственная группа КГБ СССР в октябре 1977 года.

Националисты?

Версия была одна: армянские националисты из партии «Дашнакцутюн», которая после ее разгрома в 20-х годах переместилась в эмиграцию и оттуда вела антисоветскую работу по отделению Армении от СССР. Именно ее представителей и предстояло найти оперативникам. Зацепок не было никаких, оставалось только прочесывать все районы Еревана, совершая поквартирный обход — работа насколько грандиозная, настолько и малоэффективная.

Впрочем, за скобками стоит отметить, что у КГБ наверняка имелась и соответствующая агентура, которую комитет без сомнения использовал. Но детали операции сегодня известны только в изложении руководителя следственной группы генерал-майора госбезопасности Вадима Удилова, ставшего после отставки писателем. А такой опытный контрразведчик, понятное дело, лишнего никогда не напишет.

Но прочесывать районы Еревана не пришлось — в октябре 1977 года в Москве произошел случай, который вывел операцию «Взрывники» на ее финальную стадию. Это была еще одна сумка, с действующей, но не взорвавшейся бомбой.

Ставка на любопытство

Ее террористы оставили в зале ожидания Курского вокзала. Правда, в этом случае они выбрали довольно странный способ активации взрывного устройства. Тумблер на бомбе был двусторонним. Одно положение замыкало электрическую цепь на лампочку, второе — на детонатор. «Забыв» ее в зале ожидания, злоумышленники рассчитывали, что тот, кто заглянет в сумку и увидит в ней механизм с горящей лампочкой, проводами и тумблером, сразу захочет его отключить. Тут-то и должен был произойти врыв.

Но большая семья дагестанцев, которая тихо позаимствовала бесхозную и явно не пустую сумку в зале ожидания, заглянула в нее только на следующее утро. Увидев железяки и провода с лампочками, они сильно перепугались и тут же отнесли ее в линейное отделение милиции. И первое, что сделал дежурный, это переключил тумблер вправо. Но взрыва не случилось — за более, чем 10 часов батарея изрядно села и ничего не произошло.

Когда поняли, что в сумке бомба, всё тут же пришло в движение. Приехали сотрудники КГБ, эксперты, техники. Помимо бомбы из сумки достали синюю куртку от шерстяного спортивного костюма и и кроличью шапку 56-го размера, к прокладке которой прилипло несколько черных курчавых волос. Но главное, на рукаве спортивной куртки красовалась олимпийская нашивка с надписью «Ереван». Сразу же поступила команда проверять все поезда, идущие в Закавказье, а в самом Ереване встречать выходящих пассажиров. Ориентировка — черноволосый среднего возраста мужчина без багажа, без шапки, предположительно в штанах от спортивного костюма.

Подозреваемые

Поезд, шедший в Ереван, оперативники стали проверять уже на подходе к армянской столице. Было 4 часа утра, и обходящий вагон оперативник обратил внимание на спящего в плацкарте на верхней полке молодого человека. Он привлек внимание тем, что лежал без матраса, а на крючках и кронштейнах не висело деталей верхней одежды. Но главное — из-под его брюк торчали штрипки синего тренировочного костюма. Парня разбудили, и при досмотре выяснилось, что ни багажа, ни документов при нем действительно нет. А словоохотливые соседи тут же рассказали, что в соседнем вагоне едет компаньон подозрительного мужчины. Задержали и его.

Это оказались родственники — сварщик Акоп Степанян 1949 года рождения и его двоюродный брат 23-летний художник Завен Багдасарян. Их обоих привезли в Ереван и тут же взяли в обработку. Особенно стараться оперативкам не пришлось — на вопрос, куда он дел сумку, Степанян тут же испуганно заявил, что она не его. Прокололся и Багдасарян. Ему чекисты сказали, что брат мерзнет в камере и попросили показать его куртку и шапку (улики доставили из Москвы и поместили среди похожих вещей). Тот уверенно выбрал нужные предметы одежды. Наконец, злосчастную сумку, в которой была бомба, опознала мать Степаняна — с ней ее сын несколько дней назад уехал кататься на лыжах.

Главный

Отпираться дальше было бессмысленно — оба фигуранта дружно указали на третьего члена банды, который оказался ее идейным вдохновителем и организатором. И он чекистам был хорошо известен. Степан Затикян еще студентом создал Национально-объединенную партию Армении, выступал за выход республики из состава Союза, распространял листовки и проводил агитацию. В 1968 году его осудили за антисоветскую пропаганду, но спустя четыре года амнистировали за примерное поведение.

Однако Затикян и не думал останавливаться. В 1975 году он написал в Верховный Совет СССР заявление об отказе от советского гражданства и приложил к нему свой паспорт. Документ бунтарю вернули насильно и провели профилактическую беседу в республиканском управлении КГБ. Ну а что касается улик, то следствие обнаружило у Затикяна дома различные детали от бомб, несколько схем взрывного устройства и еще одну синюю эмалированную утятницу производства Харьковского завода.

Приговор

И хоть главный из троицы категорически не признавал свою причастность к московским терактам, его подельники оказались более словоохотливы. Они рассказали и о том, как везли бомбы в столицу, как закладывали их под витриной, в урне и вагоне метро и как готовили еще один теракт на Курском вокзале. При этом Степанян и Багдасарян сваливали всю вину на Затикяна, утверждая, что тот их заставлял все это делать.

Не помогло. Прошедший в январе 1979 года суд признал всех троих виновными и приговорил к высшей мере наказания — расстрелу. Что нетипично, приговор привели в исполнение почти сазу после его оглашения — 30 января того же года.

Эта история была бы неполной без альтернативной версии случившегося. Ее озвучил академик Андрей Сахаров, заявивший, что доказательства вины всей троицы были подтасованы, сами они стали козлами отпущения. А теракты организовала советская власть для решения текущих политических задач и расправы с инакомыслящими. И действительно, отрабатывая подозреваемых, органы очень серьезно «шерстили» диссидентов, изматывая их допросами, не относящимися к сути дела.

Тем не менее в пользу официальной версии существует и весомый аргумент — после вынесения приговора группе Затикяна террористических атак в Москве больше не было вплоть до развала СССР.

В серии Московских терактов 1977 года погибло семь человек. А четырьмя годами ранее в СССР произошел самый страшный теракт за всю историю страны, к которому привел один-единственный выстрел ?:

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Географ и Глобус
Добавить комментарий