Владимир Ульянов всю жизнь оставался страстным поклонником шахмат и в годы эмиграции проводил часы за доской, тщательно просчитывая каждый ход. Партии для него были не просто игрой, а искусством жертвовать фигурами, выжидать и наносить удар в момент ошибки соперника.
Но любая шахматная партия нуждается хотя бы в минимальном обеспечении: доска, помещение, время. Революция же — это самая дорогостоящая «партия» в истории человечества, требующая не только стратегии, но и колоссальных финансовых ресурсов для оплаты «фигур» (участников переворота), «поля» (прессы) и «ходов» (перемещений). Откуда же Ленин, десятилетиями живший в эмиграции, нашел средства на разыгрывание «Великой Октябрьской партии», из каких бездонных кошельков он черпал деньги?
Взносы, помощь от коллег
О самом главном и самом спорном источнике финансирования поговорим позже, а пока переместимся в 1903 год, когда до этого монолитная Российская социал-демократическая партия раскололась на две фракции: меньшевиков и большевиков. Вторые организовали собственный руководящий орган, наличие которого держали в тайне. Известно, что в него входили Ленин, Богданов и Красин, имевшие прямое отношение к финансированию фракции.
Деньги большевикам в то время могли поступать только двумя путями: от добровольных пожертвований и из собственных средств. Так себе источники, ну да и большевиков до 1905 года было немного (по разным оценкам от 10 до 14 тысяч). Членские взносы, продажа партийной литературы и помощь коллег-социалистов из-за рубежа — вот и весь бюджет для ведения борьбы за освобождение рабочего класса.
Революция 1905 года полностью перевернула шахматную доску истории. Абсолютной власти царя пришел конец, в России появился парламент и вполне легальные партии, которым Манифест от 17 октября позволил действовать открыто. Вот только РСДРП по-прежнему оставалась вне закона, так как ставила целью свержение царизма. Потому она продолжала подпольное существование в России, а ее лидеры все так же скитались по Цюрихам, Парижам и Лондонам.
Грабь награбленное!
Ну а где подполье, там и соответствующие методы ведения борьбы. Листовки и прокламации — это, конечно, хорошо, но где взять деньги на организацию добротной структуры? И тут на службу большевикам встали эксы — жаргонное сокращение слова «экспроприация». По сути, это были обычные вооруженные грабежи финансовых органов. От рядовой уголовщины они отличались лишь целью: полученные деньги тратились не на личные нужды, а шли в партийную кассу.
Особо крупный размах эти акции приняли на Урале, где эксами руководили три брата Кадомцевых, и в Закавказье — там вдохновителем большевистского бандитизма стал «товарищ Камо» — Симон Тер-Петросян.
Эксы для большевиков на определенное время стали основным и довольно «жирным» источником финансирования. Так, ограбление почтового поезда под Уфой осенью 1906 года принесло 150 тысяч, ограбление парохода «Николай I» — 50 тысяч, налет на почтовое отделение в Гельсингфорсе (Хельсинки) — 25 тысяч. Но главным, конечно, были кавказские эксы. Одно только «тифлисское нападение» в июне 1907 года принесло в большевистскую казну 250 тысяч рублей. Правда, номера пятисотрублевых банкнот на общую сумму в 100 тысяч стали известны властям, и реализовать пятисотрублевки не удалось. Тем не менее, оставшиеся деньги находились в мелких купюрах и оказались в распоряжении Большевистского центра. А всего группа Камо за период своей деятельности награбила примерно 350 тысяч рублей.
Пожертвования
Расцвет экс пришелся на конец 1900-х годов, потом грабить банки, почтовые поезда и кареты стало сложнее, да и у большевиков появились иные источники финансирования. Речь идет о крупных пожертвованиях, размер которых мог сравниться со всем награбленным в результате экс.
РСДРП материально поддерживали: банкир и меценат Рябушинский, мануфактурщик Коновалов, промышленник Морозов, мебельщик Шмит. Но тут важно понимать вот что: деньги эти поступали вовсе не напрямую большевикам, а в ЦК РСДРП, в котором находились и меньшевики тоже. Поэтому внутри партии развернулась настоящая борьба за меценатские деньги.
Спонсоры выделяли средства не разово, а на регулярной основе, жертвуя немалые суммы раз в год. Так, от Саввы Морозова в кассу РСДРП поступало по 30 тысяч рублей ежегодно. Эти деньги ЦК распределял между фракциями сообразно количеству членов (большевиков, к слову, было вовсе не большинство, как это принято думать, исходя из названия). Но имелись еще и разовые крупные перечисления, которые предназначались уже адресно именно большевикам.
Тот же самый Морозов после своего самоубийства оставил страховой полис на 100 000 рублей на имя актрисы МХАТа и члена РСДРП Марии Фёдоровны Андреевой. А она львиную часть этих денег перевела именно большевикам напрямую, минуя ЦК партии, так как симпатизировала Ленину и его сторонникам.
Также самоубийством покончил жизнь и владелец фабрики художественной мебели Николай Шмит, финансировавший партию на регулярной основе. Сын фабриканта передал РСДРП около 280 тысяч рублей, и эти деньги попали в распоряжение большевистского центра (БЦ). Причем меньшевик Лев Мартов утверждал, что в вопросе о «наследстве Шмита» член БЦ Таратута применил «недопустимые угрозы». Переводя на жаргонный язык — просто отжал все деньги.
И это только самые крупные пожертвования. А ведь был еще Горький с его тремя тысячами рублей, собранными именно для большевиков в ходе поездки по США. Имелись и другие пожертвования, не такие значимые, зато стабильные.
Немецкий след
Тем не менее денег большевикам не хватало, и после Февральской революции положение партии было бедственным. Откуда тогда взялись деньги на вооруженный переворот 1917 года? На десятки печатных изданий, на массированную агитацию и пропаганду, на оружие, наконец?
Разумеется, от Германии — скажут многие, и будут правы и неправы одновременно.
Тема немецкого финансирования революции уже настолько тщательно раскатана по косточкам-бревнышкам, что обнаружить там какую-то сенсацию попросту невозможно. Версия о «Ленине — немецком шпионе», разумеется, среди серьезных людей не обсуждается, но по поводу германского финансирования революции сложился некий хрупкий консенсус противников и сторонников.
Да, Германия большевиков финансировала. Равно как снабжала деньгами кадетов, эсеров и даже анархистов. Цель у нее была понятной — дестабилизировать Россию и тем самым вывести ее из войны. Немецкие документы показывают, что на подрывную деятельность (в целом) выделялись миллионы марок.
Самое главное — существующие в Германии документы (а доказательную базу составляют только они) указывают суммы денежных вливаний, но не прослеживают их историю и адресатов помощи. На этот счет имеются лишь косвенные факты, которые при должном мастерстве можно «натянуть на глобус» любой версии. Например, большевики получили в 1917 году 73 тысячи швейцарских крон от социал-демократа Карла Моора. Этот факт документально подтвержден. Сторонники «германского следа» утверждают, что Моор был агентом немецкого правительства. Противники апеллируют отсутствием прямых доказательств.
То же и с Александром Парвусом, который якобы еще в 1915 году разработал план революции в России, представил его в Германии, получил на это деньги и передал их большевикам. Если первые три части этого утверждения еще можно доказать, то передача денег большевикам остается эфемерной иллюзией. Да и какие должны быть доказательства? Расписки, транзакции, выписки со счетов? Последние имеются, но в них фигурируют довольно скромные суммы, на которые невозможно организовать революцию «под ключ».
Таким образом, исторический консенсус по поводу германской помощи на сегодня таков: она была, но существенного влияния на революцию не оказала. Решающую роль в успехе Октября 1917-го сыграли внутренние российские факторы — социальный кризис, политическая организация партии и массовая мобилизация населения. А вот денег на это потребовалось немного, в конце концов революции творят не кошельки, а массовая воля народа, которую надо лишь умело направить.
Таким же мифом как «германское золото революции», является и другой, гораздо сильнее раскрученный образ штурма Зимнего дворца с многоголосым «Ура!» на Дворцовой площади и маяковским «Кто тут временные? Слазь!» 👇
