В советское время интеллигенты часто выписывали журнал «Корея» в качестве заменителя юмористическому журналу «Крокодил», поскольку для позднего Советского Союза северокорейский уровень культа личности смотрелся как что-то запредельное.
В этом качестве он воспринимается и сегодня. Почитание династии Кимов на уровне идолопоклонства стало для нас почти аксиомой. Но действительно ли этот культ так однозначен? И можно ли считать всю эту систему с ее мифотворчеством, пышными титулами, поклонами и обязательными портретами особой формой «гражданской религии»?
Погодное кощунство
Здесь как нельзя кстати вспоминаются слова Сергея Есенина: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье». Культ Кимов поражает именно потому, что мы наблюдаем его со стороны, тогда как собственные исторические реалии, лишенные этой дистанции, воспринимаются гораздо менее остро.
Но эта дистанция обманчива. То, что извне кажется чрезмерным и почти гротескным, внутри Северной Кореи давно утратило эффект исключительности. Культ, существующий почти восемь десятилетий, перестает восприниматься как культ в привычном для нас смысле. Для нескольких поколений северокорейцев он стал неотъемлемой частью повседневности — не столько объектом осмысления, сколько фоном, в котором протекает жизнь.
В начале 2000-х отношения между двумя Кореями потеплели настолько, что дело дошло до совместных мероприятий, в том числе и спортивных. В августе 2003 года в южнокорейский город Тэгу, где проходила совместная Универсиада, прибыла спортивная делегация КНДР. Были в ее составе и девушки-болельщицы, которые во время матчей синхронно танцуют, машут флажками и шариками — черлидеры, если пользоваться американскими терминами. Внимание к ним было огромное, так как девушек в Пхеньяне отбирали строго.
Вообще, на корейском полуострове существует традиционная уверенность, что самые красивые девушки живут на севере, а парни — на юге. И это недалеко от истины — достаточно взглянуть на широко ходившие в сети фотографии пхеньянских регулировщиц дорожного движения.
Неудивительно, что за северокорейскими болельщицами всюду ходил рой журналистов, неустанно щелкавший фотоаппаратами. Во время одного из мероприятий автобус с девушками ехал по городским улицам и миновал баннер-растяжку. Там были изображены президент Южной Кореи Ким Дэ Чжун и лидер КНДР Ким Чен Ир, пожимающие друг другу руки.
И вдруг северокорейские красавицы подняли крик: «Остановите автобус! Немедленно остановите автобус!» Сопровождающие растерялись, не понимая, в чем дело, но автобус остановили. Девушки выскочили из дверей и стали быстро снимать баннер, тщательно сматывая его в рулон. Южнокорейцы оторопели — «что мы нарушили, кого оскорбили?». Оказалось дело не в них, а в погоде. На улице шел дождь, и крупные капли падали на лик «любимого полководца» (краткий титул Ким Чен Ира). Это было недопустимо по северокорейским меркам, и девушки убрели баннер, чтобы не допускать такого кощунственного обращения.
Портреты в каждый дом
Портреты Кимов в Северной Корее — это основная часть культа, ее самая заметная со стороны составляющая. С 1970-х годов они из предмета искусства стали обязательным атрибутом жизни. Сейчас существуют строгие правила по высоте размещения, освещенности и перечню мест, где портрету нельзя висеть ни при каких условиях.
Про госучреждения говорить нечего — там портреты Кимов обязательны по умолчанию. В казармах, на предприятиях, в учебных заведениях и детских садах — тоже. Транспорт не исключение, но только не автомобильный. В автобусах портретов Кимов не увидеть, потому как в тесноте и давке невозможно обеспечить должный уровень почитания. Также нельзя размещать изображения в грязных помещениях. И речь тут идет не об уборных, что и так понятно, а о производственных цехах, где грязь и пыль могут повредить изображения.
Что касается жилых домов, то портреты в них должны висеть на стене, которая располагается напротив окна с хорошей инсоляцией. В этом месте больше не допускается никаких иных украшений: акварелей или календарей — только два (в отдельных случаях три) изображения представителей династии Кимов.
Портреты в КНДР никто не покупает и тем более не рисует самостоятельно. Их распространение — дело государства, а не частной инициативы. В стране действует разветвленная система соседского контроля и полусамоуправления — инминбан: территориальные ячейки, объединяющие несколько десятков семей, живущих по соседству. Через инминбан государство регулирует повседневную жизнь и одновременно осуществляет политико-полицейский надзор за населением. Именно по этой линии каждая семья получает портреты Кимов — через своего рода «управдома» из инминбана. Изображения строго стандартизированы, каноничны и не допускают никаких вариаций. Более того, вместе с ними выдается и набор для ухода: тряпочка и щеточка.
Спасти любой ценой
Повреждать портреты, конечно, нельзя. А в случае чрезвычайной ситуации их надо спасать любой ценой. До недавнего времени в северокорейской прессе активно освещались случаи каждого подвига в отношении изображений Кимов.
Характерен эпизод 2007 года. В одном маленьком городке случилось наводнение. Рабочий пищевого завода Кан Хён Гвон был дома. Когда начала прибывать вода, он бережно снял со стены портреты Ким Ир Сена и Ким Чен Ира, завернул в пластиковую пленку и прижал к груди. Потом посадил на плечи дочь и стал пробираться сквозь бушующий поток. Но вдруг особо мощная волна снесла ребенка. Но Кан Хён Гвон не выпустил портреты из рук — их спасение было для него важнее жизни дочери. Девочка осталась жива — выловили соседи. А вот о самоотверженности рабочего раструбили все газеты.
Другой случай — о нем широко писали уже не в КНДР, а в Китае, потому что инцидент произошел в его территориальных водах. Северокорейское судно с грузом угля попало в шторм и начало тонуть. Судовой механик Ким Мёнхо упаковал портреты в специальный ящик, привязал его к телу, надел спасательный жилет и бросился в море. Он провел в открытой воде тридцать восемь часов. Когда корейца подобрал китайский корабль, моряки были поражены тем, что портреты остались абсолютно сухими. Ким Мёнхо стал национальным героем и потом клялся перед статуей вождя, что и впредь будет поступать только так.
Три полководца
Интересный момент: кого изображают на портретах. Перво-наперво Ким Ир Сена — основателя КНДР, у которого много титулов, но чаще всего его называют «Солнцем нации». Это каноническое изображение, на котором вождь лучится солнечной улыбкой. Поэтому, кстати, портрет и носит официальное название «Облик Солнца». Второй портер — его сына Ким Чен Ира, тоже с обязательной улыбкой. А третий… Нет, не Ким Чен Ына, как можно было бы подумать, а его бабки Ким Джон Сук, жены первого Кима и участницы партизанского движения.
Эти три портрета официально называются «три полководца с горы Пэктусан», потому что полагалось верить, что во время войны они жили в тайном лагере на горе Пэктусан. В действительности старший Ким служил в советской армии и жил с семьей под Хабаровском, но это неважно.
Иногда в домах простых корейцев допускается заменять портрет Ким Джон Сук на групповое изображение первых двух Кимов — отца и сына. Но от перемены мест слагаемых сумма не меняется, и портретов по-прежнему должно быть три (последние полтора десятка лет в частных квартирах и домах допускается два).
Вечная жизнь в бронзе
Переходим к памятникам. Ваять скульптуры людей в Восточной Азии было не принято. В честь известных людей предпочитали ставить стелу или обелиск с каким-нибудь изречением этой личности, и только. Поэтому для КНДР такой вид искусства пока еще сравнительно молод — он начался где-то с конца 1960-х годов. В стране подошли к этому весьма основательно — компартия издала постановление, где четко прописала как, из какого материала и какими скульптурными формами следует «вести пропаганду величия великого вождя» (дословная цитата).
Если обратиться к официальной статистике, то на 2017 год в Северной Корее имелось семьдесят статуй Ким Ир Сена и Ким Чен Ира. Самый главный комплекс в стране — Мансудэ в Пхеньяне. Это величественное, почти сакральное место. Там изначально стояла одна 22-метровая бронзовая статуя Ким Ир Сена. Он был изображен в своем традиционном закрытом френче. После того как в 2011 году Ким Чен Ир скончался, этот комплекс решили реконструировать. Как? Строители просто «подвинули» старую статую Ким Ир Сена и рядом с ней поставили такую же огромную статую Ким Чен Ира. При этом Кима-отца немного реконструировали, «одев» его в европейский костюм с галстуком.
Посещение групповых памятников вождям — обязательный государственный ритуал. В дни праздников, в дни рождения Кимов делегации от предприятий, школ, воинских частей приходят к монументам. Они приносят цветы, обычно корзинами, и совершают глубокие поклоны. И это не просто формальность, а жестко закрепленная норма поведения для каждого гражданина КНДР.
А что делать жителям небольших населенных пунктов, где нет статуй? Там ставят другой объект — «обелиск вечной жизни» (ёнсэнпхап по-корейски). По всей стране, в каждом городе, в каждой деревне, на территории каждого крупного завода или воинской части стоят такие стелы. На них высечена одна-единственная фраза: «Великий вождь Ким Ир Сен и великий руководитель Ким Чен Ир вечно пребывают с нами». Высота ёнсэнпхап может быть самой разной: в маленькой деревне это скромная стела три-четыре метра. А в центре Пхеньяна стоит главный обелиск вечной жизни, высотой девяносто два метра.
Охватить все материальные проявления культа личности Кимов в одной статье сложно. Во второй части материала речь пойдет о довольно экзотической форме почитания, позаимствованной северокорейцами у СССР, а также о наиболее массовом и значимом инструменте пропаганды, без которого трудно представить повседневность современного жителя КНДР. И, конечно, отвечу на заданный выше вопрос: действительно ли система почитания Кимов в КНДР настолько беспрецедентна в истории?
(В подготовке статьи использовались материалы из публикаций корееведа, профессора Андрея Николаевича Ланькова).
